Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Krynica

Формула пастора Нимеллера

«Когда они пришли за коммунистами, я молчал – я не был коммунистом. Когда они пришли за социал-демократами, я молчал – я не был социал-демократом. Когда они пришли за профсоюзными активистами, я молчал – я не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной – уже некому было заступиться за меня».

Эта универсальная формула непротивления злу принадлежит немецкому пастору Мартину Нимеллеру. Я в очередной раз вспомнил о ней, когда узнал о задержании известного российского режиссера Кирилла Серебренникова. Я не стану упрекать Серебренникова в том, что он не выступил против оккупации Крыма российскими войсками и их пособниками. И не буду упрекать его в том, что он был равнодушен к судьбе Олега Сенцова – коллеги, оказавшегося в путинских застенках раньше него самого. Не буду именно потому, что уверен: российские деятели культуры должны были выступить против авторитарной российской власти не ради ограбленной и изнасилованной Украины. И не ради Сенцова. А ради себя и своих детей.

Как можно упрекать смертников? Как можно упрекать глупых ограниченных людей, не понимающих, что поддержкой агрессивного неофашистского режима или даже молчанием они подписывают себе и своему творчеству приговор? Таким людям можно только сочувствовать – как сочувствуешь пассажирам огромного корабля, который тонет на твоих глазах. Среди тех, кому остались считанные минуты – герои и праведники, честные люди и негодяи, смелые и равнодушные. Но мы наблюдаем трагедию общей гибели, когда речь идет о России.

Я просмотрел комментарии российских деятелей культуры по поводу ареста Серебренникова. Это разные оценки. Есть те, кто и в этой мерзости поддерживает Путина. А есть те, кто осуждает власть. Но среди этой второй категории – и те, кто поддерживал путинскую агрессивную политику по отношению к Украине. Вот режиссер Марк Захаров – тот самый, что снял кинопритчу «Убить дракона», а потом поддержал аннексию Крыма. Сейчас он осуждает задержание Серебренникова. Но вот интересно, он и вправду не понимал, что одно вытекает из другого? Что неофашизм начинает с агрессии против чужих земель, а завершает поеданием собственных граждан: вначале – противников, затем – сторонников? Он не смотрел своих фильмов? Никогда? И этот вопрос можно задать любому тщеславному приспособленцу, сочинившему собственную смерть. Ничего не читали? Историю России не учили? А историю Германии? Ах, у вас театр. Ах, у вас дети! Так у тех, кого расстреливали при Сталине, тоже было и то, и другое. Театры закрыли, детей – в детприемники. Тоже мне проблема.

Наиболее ретивые защитники сравнивают Кирилла Серебренникова со Всеволодом Мейерхольдом, уничтоженным Сталиным. Я бы не стал проводить параллели с точки зрения таланта, но провел бы с точки зрения судьбы. Простите меня, конечно, но Мейерхольд был энтузиастом. Он служил большевизму как системе ценностей – или отрицания ценностей. В отличие от многих своих современников, у него был простой и ясный выбор: остаться в пока еще цивилизованном мире или вернуться в сталинскую Россию. Он выбрал второе. Понимал ли он, что подписывает себе приговор? Примерно на уровне Марка Захарова.

И уничтоженный Сталиным публицист Михаил Кольцов, который описывал показательные процессы, тоже явно не понимал, что станет одной из жертв репрессий – как не понимают и те, кто поддерживает арест Серебренникова, что режим придет и за ними самими. Я, конечно, не буду утверждать, что за каждым. Кольцова расстреляли, а его брат, знаменитый карикатурист Борис Ефимов, отметил собственное столетие – причем оказалось, что он всегда презирал режим, которому служил. Я думаю, что и Кольцов презирал. И Мейерхольд презирал. И Серебренников презирает. И если завтра Путин окажется под арестом на даче, окажется что его презирали девяносто процентов тех, кто сейчас поддерживает. В России так принято. Просто всем этим деятелям культуры нужно, чтобы Путина арестовал какой-нибудь начальник охраны, которому они будут рукоплескать и у которого будут привычно просить денег – на свои театры и на своих детей.

Повторюсь, что я пишу это не в осуждение всех этих людей, которые давно не вызывают у меня ничего, – вместе со своими старыми и новыми фильмами, спектаклями и песенками. Поражают меня не они, а те, кто, возможно, в силу своей одноязычности и формирования в ограниченном до щели цивилизационном пространстве продолжают считать все это культурой. Никакая это не культура. Культура приспособленчества – да. Культура «распила» наворованных властью денег – да. Но не культура самопознания и анализа собственной души и жизненной ситуации.

Татьяна Лиознова сняла «Семнадцать мгновений весны» о советском аппарате – но до конца жизни этого не поняла. Марк Захаров снял «Убить дракона», чтобы спустя годы оказаться в роли «уважаемого горожанина» из собственного фильма. Федор Бондарчук снял «Обитаемый остров» по сюжету Стругацких о телевизионной пропаганде – чтобы оказаться среди созидателей башен из своего же кино.

Если эти люди и в самом деле не понимают, что делают – зачем нам они? И зачем они сами себе? Точно так же, как Путин имитирует политическую деятельность, когда его ближайшие друзья набивают карманы миллиардами, эти люди имитируют культурную активность. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Но все это уже не искусство. Давно не искусство. Очень давно…

1919 год. Измученный и исхудавший, Александр Блок подходит в петербургском трамвае к Зинаиде Гиппиус, беспощадному критику своего нравственного опустошения, своего сотрудничества с большевиками, своего непротивления злу. Просит о рукопожатии.

– Вы, говорят, уезжаете?

– Что ж... Тут или умирать – или уезжать. Если, конечно, не быть в вашем положении...

Гиппиус выходит из трамвая. Она умрет в Париже в сентябре 1945-го. Блока не станет спустя три года после этой встречи. Примерно тогда все и закончилось.

https://ru.krymr.com/a/28691992.html
Krynica

Привет, гений! Богдан Ступка: театр, режиссер, зритель, страна

"Привет, гений!" - "От гения слышу!". Богдан Сильвестрович обнимается с Романом Григорьевичем, и я, наблюдающий эту сцену, уже понимаю, что буду ее когда-нибудь вспоминать, как вспоминали мои старшие собеседники шутки-откровения Леонова или Яковченко. И точно так же, как они, буду невольно увязывать в единое целое гениальность и успех, гениальность и самоудовлетворение, гениальность и торжество таланта, отгоняя ненужные воспоминания, отсекая лишнее, как от памятника. Собственно, для моих более молодых соотечественников Богдан Ступка и был таким памятником - единственной вершиной современной украинской театральной культуры, пиком, к которому ничего и не приблизилось, рядом с которым все остальные казались просто молодыми артистами. Сам он себя, впрочем, вряд ли так воспринимал - потому что не мог не понимать, что воспитан не в традициях этой, хаотически появляющейся в Киеве актерской школы, а в ансамбле школы другой, советской, где он смог стать одним из небожителей только после краха Советского Союза - и в этом еще один парадокс его актерской судьбы. Сейчас, перечисляя крупных актеров советской эпохи, мы обязательно упомянем Ступку наравне с Ульяновым, Леоновым, Лавровым, Фрейндлих или Банионисом - с той только разницей, что в советское время все эти мастера действительно были кумирами миллионов, а Ступка смог стать им только после того как советский кинематограф умер, а театр - в том числе и украинский - стал влачить жалкое существование, лишь изредка взрываясь громкой премьерой. Если бы Советский Союз сохранился, никакого Богдана Ступки не состоялось бы - и это не клевета на самый справедливый в мире строй, это фильмография

Ступка - или Янковский, или Табаков - стали главными фигурами нулевых, потому что отмена разрешительного режима в культуре позволила этим большим актерам раскрыться, проявить ту силу противоречивости, многогранности и сложности, которая решительно не замечалась министерствами и парткомами
Почему так произошло, понятно. Ступка - как и многие другие его коллеги - был актером так называемого отрицательного обаяния, а таким в советское время разрешалось играть только то, что можно играть. Иногда это становилось везением - как в ильенковской "Белой птице с черной отметиной", но зачастую приводило к очевидному обеднению творческих возможностей, к мукам и разочарованиям. Мы убедили себя в том, что Ступка - или Янковский, или Табаков - стали главными фигурами нулевых, потому что все остальные постарели или ушли - не понимая, что только отмена разрешительного режима в культуре позволила этим большим актерам раскрыться, проявить ту силу противоречивости, многогранности и сложности, которая была в них как в личностях - и была в их талантах - но решительно не замечалась министерствами и парткомами.
Если бы Советский Союз сохранился, никакого Богдана Ступки не состоялось бы - и это не клевета на самый справедливый в мире строй, это фильмография. Был бы деятель провинциальной культуры, которого изредка приглашали бы московские режиссеры сыграть очередного отрицательного "хохла", а режиссеры киевские бегали бы в партком студии Довженко посоветоваться перед каждым приглашением: может быть, зритель не так поймет, может быть, секретарь ЦК запретит... Скажут: а какой смысл во всем этом, если украинский кинематограф умер вместе с Советским Союзом? Да, но лучшие свои роли в кино - роли, которые принесли ему известность далеко за пределами страны - Ступка смог сыграть у российских и польских, да и у украинских режиссеров, которые больше не советовались об актерских составах с проходимцами.
Украина - страна, где планы на будущее пишут в некрологах
И был театр - это самое главное. Да, остановившийся. Да, утративший с уходом Сергея Данченко своего Режиссера. Да, десятилетиями не снимающий спектакли с репертуара. Но все эти годы это был, прежде всего, театр Ступки - зритель приходил посмотреть на него, зритель радовался его актерским победам и сопереживал режиссерской пустоте, которую опекавший театр Богдан Сильвестрович пытался заполнить все эти годы - заполнить не собой, а кем-то, кого и в помине нет, кто должен был соединить в себе режиссерский талант Данченко и современное прочтение театра. Но годы шли, никого не было, он играл сам на переполненной, как будто бы вымершей сцене. С кем он мог бы сыграть бенефисный спектакль - я уж и не спрашиваю, кто в Киеве мог бы такой спектакль поставить, чтобы и талантливо, и не выходя за рамки, в духе Ступки? Ну да, с Адой Роговцевой, никогда не игравшей в его театре, все реже появляющейся на сцене после трагического ухода из окоченевшей русской драмы? Он и играл с ней одну из первых украинских антреприз. Когда-нибудь напишут: вот был дуэт, великий актер и великая актриса, а мы и не заметили, почему они больше не встретились?
А потому, что Украина - это страна, где планы на будущее пишут в некрологах. Никто и не подумал, наверное, как это было - играть в пустоте, ждать и не дождаться режиссера в собственный театр, быть востребованным за пределами своей страны - и не находить адекватного применения у себя дома. Что мог сделать Богдан Ступка здесь - кроме того, чтобы быть Богданом Ступкой? Играть в спектаклях, ставших музейными постановками и державшихся на плаву только потому, что был он? Сидеть в министерских креслах и разных там комиссиях и комитетах - что к тому же никогда не воспринималось с сочувствием теми, чьи интересы он должен был бы в этих комиссиях и министерствах защищать? Быть героем светской хроники - потому что в этой стране актеров, даже великих, воспринимают исключительно как героев светской хроники? Конечно, сейчас об успешной жизни и впечатляющей карьере не будет говорить только ленивый. Да, конечно, это был успех - нести на своих плечах всю тяжеленную ношу классического украинского театра и самого украинского образа, нести - фактически одному. Но великому актеру нужна не ответственность презентации. Ему нужен великий театр и крупный режиссер, ему нужен талантливый зритель и живущая своей - своей! - культурой страна.
Ничего этого у Богдана Ступки не было. Он сам был своим театром, режиссером, зрителем, в конце концов - сам стал страной, такой, какая она есть - чувственной, мудрой, наивной, отзывчивой, эгоистичной, сервильной и непокорной одновременно.
http://liga.net/opinion/63824_privet-geniy-bogdan-stupka-teatr-rezhisser-zritel-strana.htm
Krynica

Село без праведника

Телевизионная дискуссия об украинском кино, прошедшая в дни юбилейного кинофестиваля «Молодость», продемонстрировала практически полное равнодушие и политической элиты, и общества к судьбам отечественного кинематографа. Даже один из первых по-настоящему заметных наших фильмов – «Счастье мое» – стал не поводом для отрезвления, а поводом для очередного обмена любезностями. Много лет подряд мы сосредоточены на частностях. Нас не интересует, хорошее или плохое кино снимают, хорошее или плохое кино нам показывают, – мы интересуемся языком дубляжа и политической подкладкой того или иного фильма, способны задать режиссеру вопрос о национальности актера, а не о его таланте. И при этом мы очень хотим, чтобы хорошее кино у нас было – только как-то само собой, без особых усилий. А между тем искусство – и когда речь идет о его творцах, и когда речь идет о его менеджерах – создается не равнодушием, не благими пожеланиями, не политическими спекуляциями, а сумасшедшим энтузиазмом, нередко не понимаемым прожженными конъюнктурщиками и молчаливым обществом. Как не стоит село без праведника, так не живет искусство без энтузиазма. Я не сомневаюсь, что если бы не многолетние – на грани надрыва – усилия Андрея Халпахчи и его команды – то не было бы у нас никакой «Молодости», и не только у зарубежных, но и у начинающих украинских режиссеров не было бы площадки для демонстрации своих первых опытов зрителям.

Я подумал об этом еще в первые дни фестиваля, до телевизионного обсуждения ситуации в украинском кино – когда узнал о смерти легендарного советского кинокритика Георгия Капралова Collapse )
Krynica

(no subject)

Аватары
Виталий Портников
-Ты смотрел «Аватар» в правильном месте? На тебя падали снежинки? – спрашивала меня на одном случайном приеме уважаемая коллега, явно решившая, что светская беседа – лучший путь к взаимопониманию и нам не придется говорить ни о чем раздражающем. «Аватар» - это как погода. О нем говорят все и повсюду. На какое-то время он стал даже популярнее политики – и это в нашей стране, где политика даже популярнее футбола! Что уж говорить о странах, где за полемикой политических деятелей давно уже не следят, как за матчами футбольных команд!
Да, конечно, он ярче неубранных тротуаров и скользких мостовых, да, он позволяет убежать от реальности в красивую страну – но ведь делящиеся впечатлениями от фильма не говорят по сути. Они обсуждают качество спецэффектов, они восхищаются качеством съемок и бешеными кассовыми сборами, но если начать спрашивать, о чем, собственно, это кино – беседа сразу же завершится, весь сюжет уместится в одном предложении. И я вовсе не стану осуждать Джэймса Кэмэрона за то, что он снял такой бессодержательный фильм. Художник в наше время обязан думать о том, сумеет ли он завоевать сердца и глаза миллионов. Так что крупный режиссер, всегда безошибочно вычислявший рецепт коммерческого успеха, точно понял: современный зритель стремится к красоте и пустоте. «Аватар» вышел на экраны мира, перепуганного экономическим кризисом, понявшего, что эпоха безудержного и бесцельного потребления подходит к концу, что в будущем предстоит жить не только красиво, но еще и осмысленно. Из такого мира очень хочется убежать – лучше всего на какую-нибудь другую планету. Хочется убежать от самого себя – лучше всего ничего для этого не делая, просто переселяясь в какое-нибудь другое, более совершенное и привлекательное тело. Такой фильм – как психологический тест. Это великолепное временное убежище для дезориентированного, не желающего думать о завтрашнем дне человека – а таких среди нас большинство. Collapse )
Krynica

(no subject)

Вальс с шахтером
Виталий Портников

На фестиваль израильского кино привезли нашумевший анимационный фильм «Вальс с Баширом». Фильм этот стал одним из настоящих открытий последних лет, привел к ожесточенным дискуссиям – скорее политическим, чем культурологическим. Потому что это фильм о толерантности, о необходимости посмотреть на окружающий мир глазами ближнего, даже если ближний – твой враг. При этом триумфом взаимопонимания фильм так и не стал. Да, он стал одним из событий израильского проката. Да, его смотрели в мире, награждали на многочисленных фестивалях. Но, в конечном счете, это фильм о еврейско-арабском примирении. Так вот, в большей части арабских стран «Вальс с Баширом» был привычно и естественно запрещен – как, впрочем, и все остальные израильские картины. В Ливане – а фильм о ливанской войне, и взгляд на нее глазами израильского солдата и арабского подростка – «Вальс с Баширом» тоже отказались показывать, его видела лишь небольшая группа интеллектуалов, и так, вероятно, понимающая, что элита разоренной войнами и конфликтами страны паразитирует на ненависти к соседям. А ведь такие киноленты снимаются для людей, а не для элит… Collapse )
Krynica

(no subject)

Человеческий Бог

Виталий Портников

Человеку постороннему, не представляющему себе советской атмосферы 70–80 годов, родившемуся уже тогда, когда «Семнадцать мгновений весны» стали гораздо реже показывать по телевизору – ведь появились недоступные прежде западные детективы, – трудно теперь объяснить значение этого фильма и авторитет Вячеслава Тихонова для нашего поколения. Фильм этот для многих был и не детективом вовсе, и даже не приключением, а школой размышления. Как это можно объяснить, как можно воссоздать эпоху, в которой людей методично отучали мыслить, когда уже было ясно, что лучше просто повторять чужое, чем пытаться создать свое. От того времени во всех нас осталась зияющая пустота, после которой и родилась уверенность, что главное в человеке – не он сам, не его внутренний мир, а его благосостояние, – и не важно, каким способом это благосостояние достигнуто.Collapse )
Krynica

(no subject)

Обитаемый остров стабильности

Виталий Портников

Просто бывают в истории такие периоды - как раз перед крахом - когда интеллигентный человек все видит, все понимает, все ощущает, но до такой степени не хочет в это поверить и признать собственную причастность к происходящему, что с легкостью переносит свои выводы на соседний объект, к тому же необыкновенно похожий, по тому же принципу собранный, но отнюдь не обязательно по тому же принципу ломающийся. И в результате из объяснений и выводов исчезает логика, легко, впрочем, восстанавливаемая, когда понимаешь, что это было не о других, а о себе. Collapse )
Krynica

(no subject)

Самая еврейская сцена
Виталий Портников
Не знаю, был ли на могиле народной артистки Нонны Мордюковой венок от еврейской общины России. Но уверен, что она заслужила этот венок и добрую память – не только своими знаменитыми ролями, не только своей личностной значимостью, но и участием в фильме «Комиссар».
Причины того, что этот фильм на долгие десятилетия оказался на полке, называют разные. Но, по большому счету, мы прекрасно понимаем, почему так произошло – это история про еврейскую семью и русскую женщину. Про извечный поиск человеческого – и цивилизационного – взаимопонимания. И про торжество человечности над идеологией и предрассудками. То, что русской женщине – к тому же комиссару – удалось найти общий язык с патриархальной еврейской семьей – не могло радовать антисемитскую по сути власть. И именно это – а не что-то другое – и послужило причиной долгой опалы фильма. Collapse )
Krynica

(no subject)

СОФИКО МОЯ, СОФИКО
Виталий Портников
Деятели культуры не должны умирать в дни крупных политических событий, когда люди, вместо того, чтобы думать о вечном, интересуются сиюминутным. Это сиюминутное кажется важным и бесконечным, а вот непреходящее – не имеющим абсолютно никакого значения. Великий Сергей Прокофьев умер в один день со Сталиным. Я даже и не уверен, что в газетах появился некролог, посвященный памяти одного из самых великих русских людей за весь период истории этой страны. Во всяком случае, когда просматривал в архивах журналы за март 1953, то на некрологи чехословацкого тирана Клемента Готвальда, простудившегося на похоронах хозяина, натолкнулся. А на портреты Прокофьева нет…

Софико Чиаурели скончалась в день российских президентских выборов, когда все мы старались отгадать самую сложную политическую загадку последнего времени – кто на них победит? Поэтому телевидению было не до одной из самых популярных актрис недавнего прошлого. Вместо потрясающей женщины, соединявшей в себе грузинский темперамент и европейский вкус, оно предпочитало показывать двух небольших мужчин, неизменно снимаемых снизу, для иллюстрации имперского размаха личностей…

А я вспоминал о Софико буквально в последний день ее жизни, даже и не подозревая о тяжелой болезни актрисы. Collapse )