Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Krynica

Формула пастора Нимеллера

«Когда они пришли за коммунистами, я молчал – я не был коммунистом. Когда они пришли за социал-демократами, я молчал – я не был социал-демократом. Когда они пришли за профсоюзными активистами, я молчал – я не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной – уже некому было заступиться за меня».

Эта универсальная формула непротивления злу принадлежит немецкому пастору Мартину Нимеллеру. Я в очередной раз вспомнил о ней, когда узнал о задержании известного российского режиссера Кирилла Серебренникова. Я не стану упрекать Серебренникова в том, что он не выступил против оккупации Крыма российскими войсками и их пособниками. И не буду упрекать его в том, что он был равнодушен к судьбе Олега Сенцова – коллеги, оказавшегося в путинских застенках раньше него самого. Не буду именно потому, что уверен: российские деятели культуры должны были выступить против авторитарной российской власти не ради ограбленной и изнасилованной Украины. И не ради Сенцова. А ради себя и своих детей.

Как можно упрекать смертников? Как можно упрекать глупых ограниченных людей, не понимающих, что поддержкой агрессивного неофашистского режима или даже молчанием они подписывают себе и своему творчеству приговор? Таким людям можно только сочувствовать – как сочувствуешь пассажирам огромного корабля, который тонет на твоих глазах. Среди тех, кому остались считанные минуты – герои и праведники, честные люди и негодяи, смелые и равнодушные. Но мы наблюдаем трагедию общей гибели, когда речь идет о России.

Я просмотрел комментарии российских деятелей культуры по поводу ареста Серебренникова. Это разные оценки. Есть те, кто и в этой мерзости поддерживает Путина. А есть те, кто осуждает власть. Но среди этой второй категории – и те, кто поддерживал путинскую агрессивную политику по отношению к Украине. Вот режиссер Марк Захаров – тот самый, что снял кинопритчу «Убить дракона», а потом поддержал аннексию Крыма. Сейчас он осуждает задержание Серебренникова. Но вот интересно, он и вправду не понимал, что одно вытекает из другого? Что неофашизм начинает с агрессии против чужих земель, а завершает поеданием собственных граждан: вначале – противников, затем – сторонников? Он не смотрел своих фильмов? Никогда? И этот вопрос можно задать любому тщеславному приспособленцу, сочинившему собственную смерть. Ничего не читали? Историю России не учили? А историю Германии? Ах, у вас театр. Ах, у вас дети! Так у тех, кого расстреливали при Сталине, тоже было и то, и другое. Театры закрыли, детей – в детприемники. Тоже мне проблема.

Наиболее ретивые защитники сравнивают Кирилла Серебренникова со Всеволодом Мейерхольдом, уничтоженным Сталиным. Я бы не стал проводить параллели с точки зрения таланта, но провел бы с точки зрения судьбы. Простите меня, конечно, но Мейерхольд был энтузиастом. Он служил большевизму как системе ценностей – или отрицания ценностей. В отличие от многих своих современников, у него был простой и ясный выбор: остаться в пока еще цивилизованном мире или вернуться в сталинскую Россию. Он выбрал второе. Понимал ли он, что подписывает себе приговор? Примерно на уровне Марка Захарова.

И уничтоженный Сталиным публицист Михаил Кольцов, который описывал показательные процессы, тоже явно не понимал, что станет одной из жертв репрессий – как не понимают и те, кто поддерживает арест Серебренникова, что режим придет и за ними самими. Я, конечно, не буду утверждать, что за каждым. Кольцова расстреляли, а его брат, знаменитый карикатурист Борис Ефимов, отметил собственное столетие – причем оказалось, что он всегда презирал режим, которому служил. Я думаю, что и Кольцов презирал. И Мейерхольд презирал. И Серебренников презирает. И если завтра Путин окажется под арестом на даче, окажется что его презирали девяносто процентов тех, кто сейчас поддерживает. В России так принято. Просто всем этим деятелям культуры нужно, чтобы Путина арестовал какой-нибудь начальник охраны, которому они будут рукоплескать и у которого будут привычно просить денег – на свои театры и на своих детей.

Повторюсь, что я пишу это не в осуждение всех этих людей, которые давно не вызывают у меня ничего, – вместе со своими старыми и новыми фильмами, спектаклями и песенками. Поражают меня не они, а те, кто, возможно, в силу своей одноязычности и формирования в ограниченном до щели цивилизационном пространстве продолжают считать все это культурой. Никакая это не культура. Культура приспособленчества – да. Культура «распила» наворованных властью денег – да. Но не культура самопознания и анализа собственной души и жизненной ситуации.

Татьяна Лиознова сняла «Семнадцать мгновений весны» о советском аппарате – но до конца жизни этого не поняла. Марк Захаров снял «Убить дракона», чтобы спустя годы оказаться в роли «уважаемого горожанина» из собственного фильма. Федор Бондарчук снял «Обитаемый остров» по сюжету Стругацких о телевизионной пропаганде – чтобы оказаться среди созидателей башен из своего же кино.

Если эти люди и в самом деле не понимают, что делают – зачем нам они? И зачем они сами себе? Точно так же, как Путин имитирует политическую деятельность, когда его ближайшие друзья набивают карманы миллиардами, эти люди имитируют культурную активность. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Но все это уже не искусство. Давно не искусство. Очень давно…

1919 год. Измученный и исхудавший, Александр Блок подходит в петербургском трамвае к Зинаиде Гиппиус, беспощадному критику своего нравственного опустошения, своего сотрудничества с большевиками, своего непротивления злу. Просит о рукопожатии.

– Вы, говорят, уезжаете?

– Что ж... Тут или умирать – или уезжать. Если, конечно, не быть в вашем положении...

Гиппиус выходит из трамвая. Она умрет в Париже в сентябре 1945-го. Блока не станет спустя три года после этой встречи. Примерно тогда все и закончилось.

https://ru.krymr.com/a/28691992.html
Krynica

Село без праведника

Телевизионная дискуссия об украинском кино, прошедшая в дни юбилейного кинофестиваля «Молодость», продемонстрировала практически полное равнодушие и политической элиты, и общества к судьбам отечественного кинематографа. Даже один из первых по-настоящему заметных наших фильмов – «Счастье мое» – стал не поводом для отрезвления, а поводом для очередного обмена любезностями. Много лет подряд мы сосредоточены на частностях. Нас не интересует, хорошее или плохое кино снимают, хорошее или плохое кино нам показывают, – мы интересуемся языком дубляжа и политической подкладкой того или иного фильма, способны задать режиссеру вопрос о национальности актера, а не о его таланте. И при этом мы очень хотим, чтобы хорошее кино у нас было – только как-то само собой, без особых усилий. А между тем искусство – и когда речь идет о его творцах, и когда речь идет о его менеджерах – создается не равнодушием, не благими пожеланиями, не политическими спекуляциями, а сумасшедшим энтузиазмом, нередко не понимаемым прожженными конъюнктурщиками и молчаливым обществом. Как не стоит село без праведника, так не живет искусство без энтузиазма. Я не сомневаюсь, что если бы не многолетние – на грани надрыва – усилия Андрея Халпахчи и его команды – то не было бы у нас никакой «Молодости», и не только у зарубежных, но и у начинающих украинских режиссеров не было бы площадки для демонстрации своих первых опытов зрителям.

Я подумал об этом еще в первые дни фестиваля, до телевизионного обсуждения ситуации в украинском кино – когда узнал о смерти легендарного советского кинокритика Георгия Капралова Collapse )
Krynica

(no subject)

Вальс с шахтером
Виталий Портников

На фестиваль израильского кино привезли нашумевший анимационный фильм «Вальс с Баширом». Фильм этот стал одним из настоящих открытий последних лет, привел к ожесточенным дискуссиям – скорее политическим, чем культурологическим. Потому что это фильм о толерантности, о необходимости посмотреть на окружающий мир глазами ближнего, даже если ближний – твой враг. При этом триумфом взаимопонимания фильм так и не стал. Да, он стал одним из событий израильского проката. Да, его смотрели в мире, награждали на многочисленных фестивалях. Но, в конечном счете, это фильм о еврейско-арабском примирении. Так вот, в большей части арабских стран «Вальс с Баширом» был привычно и естественно запрещен – как, впрочем, и все остальные израильские картины. В Ливане – а фильм о ливанской войне, и взгляд на нее глазами израильского солдата и арабского подростка – «Вальс с Баширом» тоже отказались показывать, его видела лишь небольшая группа интеллектуалов, и так, вероятно, понимающая, что элита разоренной войнами и конфликтами страны паразитирует на ненависти к соседям. А ведь такие киноленты снимаются для людей, а не для элит… Collapse )
Krynica

(no subject)

Человеческий Бог

Виталий Портников

Человеку постороннему, не представляющему себе советской атмосферы 70–80 годов, родившемуся уже тогда, когда «Семнадцать мгновений весны» стали гораздо реже показывать по телевизору – ведь появились недоступные прежде западные детективы, – трудно теперь объяснить значение этого фильма и авторитет Вячеслава Тихонова для нашего поколения. Фильм этот для многих был и не детективом вовсе, и даже не приключением, а школой размышления. Как это можно объяснить, как можно воссоздать эпоху, в которой людей методично отучали мыслить, когда уже было ясно, что лучше просто повторять чужое, чем пытаться создать свое. От того времени во всех нас осталась зияющая пустота, после которой и родилась уверенность, что главное в человеке – не он сам, не его внутренний мир, а его благосостояние, – и не важно, каким способом это благосостояние достигнуто.Collapse )
Krynica

(no subject)

Обитаемый остров стабильности

Виталий Портников

Просто бывают в истории такие периоды - как раз перед крахом - когда интеллигентный человек все видит, все понимает, все ощущает, но до такой степени не хочет в это поверить и признать собственную причастность к происходящему, что с легкостью переносит свои выводы на соседний объект, к тому же необыкновенно похожий, по тому же принципу собранный, но отнюдь не обязательно по тому же принципу ломающийся. И в результате из объяснений и выводов исчезает логика, легко, впрочем, восстанавливаемая, когда понимаешь, что это было не о других, а о себе. Collapse )
Krynica

(no subject)

«Другое кино»
Виталий Портников

На одном из телевизионных эфиров мне удалось побеседовать с Отаром Иоселиани. Мэтр пришел, чтобы представить открытие именного зала в одном из киевских кинотеатров. Но в эти дни – практически сразу же после трагедии на Кавказе - меня мало интересовала его замраморевшая слава. Я поинтересовался, почему никто из представителей грузинской интеллигенции, никто из моральных авторитетов далекой маленькой страны и в прошлые годы, и в дни, когда шли бои вокруг Цхинвали и Гори, не попытался выступить с позицией, отличной от позиции собственной власти. Иоселиани ответил мне в том духе, что Грузия часто бывала раздробленной, а потом появился Давид Строитель – и вновь возникло единое государство… Мне хотелось бы думать, что он меня не понял, но я не сомневался, что в его ответе, в его раздраженном тяжелом взгляде я прочитал именно то, что он хотел сказать – не нужно морочить никому голову с абхазами и осетинами, в этом мире есть один интерес, интерес того народа, представителем которого является кинорежиссер. Но убедиться в том, что это и есть позиция Отара Иоселиани, я смог только через несколько дней, когда прочитал на страницах киевского еженедельника «2000» четкий ответ на простой вопрос: «Никакой Осетии никогда не существовало!».
Collapse )
Krynica

(no subject)

Самая еврейская сцена
Виталий Портников
Не знаю, был ли на могиле народной артистки Нонны Мордюковой венок от еврейской общины России. Но уверен, что она заслужила этот венок и добрую память – не только своими знаменитыми ролями, не только своей личностной значимостью, но и участием в фильме «Комиссар».
Причины того, что этот фильм на долгие десятилетия оказался на полке, называют разные. Но, по большому счету, мы прекрасно понимаем, почему так произошло – это история про еврейскую семью и русскую женщину. Про извечный поиск человеческого – и цивилизационного – взаимопонимания. И про торжество человечности над идеологией и предрассудками. То, что русской женщине – к тому же комиссару – удалось найти общий язык с патриархальной еврейской семьей – не могло радовать антисемитскую по сути власть. И именно это – а не что-то другое – и послужило причиной долгой опалы фильма. Collapse )
Krynica

(no subject)

СОФИКО МОЯ, СОФИКО
Виталий Портников
Деятели культуры не должны умирать в дни крупных политических событий, когда люди, вместо того, чтобы думать о вечном, интересуются сиюминутным. Это сиюминутное кажется важным и бесконечным, а вот непреходящее – не имеющим абсолютно никакого значения. Великий Сергей Прокофьев умер в один день со Сталиным. Я даже и не уверен, что в газетах появился некролог, посвященный памяти одного из самых великих русских людей за весь период истории этой страны. Во всяком случае, когда просматривал в архивах журналы за март 1953, то на некрологи чехословацкого тирана Клемента Готвальда, простудившегося на похоронах хозяина, натолкнулся. А на портреты Прокофьева нет…

Софико Чиаурели скончалась в день российских президентских выборов, когда все мы старались отгадать самую сложную политическую загадку последнего времени – кто на них победит? Поэтому телевидению было не до одной из самых популярных актрис недавнего прошлого. Вместо потрясающей женщины, соединявшей в себе грузинский темперамент и европейский вкус, оно предпочитало показывать двух небольших мужчин, неизменно снимаемых снизу, для иллюстрации имперского размаха личностей…

А я вспоминал о Софико буквально в последний день ее жизни, даже и не подозревая о тяжелой болезни актрисы. Collapse )