Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Krynica

Зимний поцелуй

Туркменское телевидение продемонстрировало кадры, на которых воспитательница детского сада целует руку президенту страны Гурбангулы Бердымухамедову. Этот телевизионный сюжет нельзя назвать рядовым - до последнего времени единственным туркменским президентом, не брезговавшим подавать подданным руку для поцелуя, был предшественник Бердымухамедова Сапармурат Ниязов. И ему целовали руку не только воспитательницы, но и высокопоставленные чиновники.

Когда Бердымухамедов сменил Ниязова, появилась иллюзия, что теперь режим будет совершенно другим. Однако на самом деле никаких реальных изменений в структуре управления государством, выстроенной Ниязовым под свои личные потребности, так и не произошло. Отличия действительно существуют - но они связаны, скорее всего, с личностными различиями между бывшим и нынешним президентами. Примерно так отличаются между собой два костюма, висящие в одном платяном шкафу. Цвет, покрой, количество карманов - разные и вы можете выглядеть в каждом из костюмов по-разному. Но смысл остается один - пиджак и брюки. Что еще придумаешь? Какой еще жест в большей степени передает почтительность, кроме поцелуя? Коленопреклоненность? Так перед Гурбангулы Бердымухамедовым становились на колени целые подразделения турменской армии и даже конь-ахалкетинец - хотя относительно покорности последнего между официзом и оппозиционными изданиями и продолжаются дискуссии. А вот покорность людей никаких дискуссий не вызывает.

Бердымухамедову просто нужно было время, чтобы из сознания людей окончательно улетучился культ Ниязова. Создание этого культа было неразрывно связано с первыми годами туркменской государственности, когда бывшая советская республика, привыкшая к портретам вождей на центральных зданиях, как-то незаметно для себя заменила их на портрет родного первого секретаря. И как-то вдруг неожиданно оказалось, что этот первый секретарь ничем не уступает основоположникам марксизма-ленинизма и даже их превосходит, так как является не просто чужим классиком, а своим собственным, да к тому же еще и отцом всех туркмен, и создателем государственности, и главной надеждой на будущее... Заменить такого человека на пьедестале было непросто. Но необходимо - потому что без человека на пьедестале туркменская система попросту не работает.

Бердымухамедов начал с кадровых чисток, которые в Туркменистане не утратили регулярности ниязовских времен. А поцелуй - это не завершение, а логическое продолжение строительства властной вертикали по-туркменски. Вернее, все-таки не вертикали, а властного пьедестала - потому что именно он и является главным инсутрументом управления. Еще одним признаком такого строительства стало присвоение президенту титула «покровителя» туркмен - «Аркадага». Его предшественника, как известно, называли Турменбаши - отцом всех туркмен. Но об этом звучном титуле уже начали забывать - и скоро забудут окончательно. А покровитель будет покровительствовать, ему станут целовать руки министры и даже лошади, в конце концов, поймут свое место перед пьедесталом. Для полноты картины не хватает только золотой статуи на опустевшем после переноса ниязовского памятника месте в центре Ашхабада. Но не исключено, что и статуя вскоре появится...

www.politcom.ru
Krynica

ДНЕВНИК(ЗН)

АПРЕЛЬ. ВАЙДА

Виталий ПОРТНИКОВ


Приблизительно за неделю до того, как отправиться на премьеру спектакля «Бесы», поставленного Анджеем Вайдой в легендарном московском театре «Современник», я прочел посвященное событию эссе в краковском еженедельнике «Тыгодник повшехний». Мне почему-то запомнились впечатления автора не о спектакле, а о современной России. Россия в тексте получалась более яркой, чем постановка, и автора интересовало даже не то, насколько удалось Анджею Вайде реконструировать в новых российских условиях старый польский спектакль, а то, бегают ли по московским улицами бесы Достоевского. Естественно, именно это интересовало и режиссера. «В достаточной ли мере его слова и предсказания услышаны здесь, в России? Покинули ли ее бесы?» — спрашивал Вайда прямо в программке спектакля — чтобы ни у кого не оставалось сомнений по поводу его замысла...

Между тем на самом представлении я чувствовал себя, как в театральном музее. Воображал себе, как ту или иную острую фразу воспринимали тогда, когда Вайда взялся за постановку пьесы, в те времена недосягаемой для советского зрителя. Какие овации устроили бы тогда московские зрители! А сейчас зал просто не замечал тех же острых фраз. «Бесы», как и любой великий роман, можно читать под углом собственного интереса. То, что эта заинтересованность осталась политической, и предопределило равнодушие зала к наиболее выигрышным ходам знаменитого польского режиссера. Достоевский писал о людях жестоких, ужасных, отвратительных, но... политических — то есть таких, которые верят в собственные идеи и готовы ради них уничтожить и отдельного студента, и само человечество — только чтобы сделать его счастливым, а себя — властным. Таким был Верховенский у Достоевского, такими были реальные Нечаев, Ленин, Троцкий, Сталин... Поэтому политический аспект романа Достоевского так воспринимался в социалистические времена. И потому он понятен и до сих пор актуален в обществе действительно демократичном, где люди научились ценить свободу и презирать тоталитаризм в любом его проявлении. В России пророчества Достоевского, как известно, сбылись — бесы победили. Но были ли побежденные? Ведь отказ от их идеологии произошел по инициативе не общества, а лучших учеников умирающего дракона. И поэтому состоялась не замена ценностей, а смерть ценностей. Вайда показал политический спектакль деполитизированному обществу без определенных нравственных ориентиров. Такое общество и является постсоветским. Часть его томилась от скуки на премьере в «Современнике». Спектакль опоздал на годы.

Но на самом деле Достоевский писал не о политике. Достоевский писал о душе. Или об отсутствии души. Отсутствие ценностей — это и есть отсутствие души у человека или общества. Сегодня важна не дискуссия героев Достоевского о путях развития тогдашней России, а их поразительная внутренняя пустота, которую они напрасно скрывают под лозунгами примерно так, как сегодняшние хозяева жизни скрывают внутреннюю пустыню под почти детской верой в такой свой успех, после которого хоть потоп... Вот этой пустотой в душе — а вовсе не своим политическим радикализмом — герои «Бесов» похожи на наших современников. Вот этой пустыней в душе они и объясняют не то, почему мы так жили вчера, а то, почему мы так живем сегодня.