January 13th, 2020

Krynica

Пам'ять - це теж зброя

Прем'єр-міністр Польщі Матеуш Моравецький заявив, що польська влада буде відстоювати правду і історичну пам'ять
Моравецкій - один з польських керівників, політиків, громадських діячів, журналістів, які відреагували на резонансні заяви президента Росії Володимира Путіна. Російський президент, як відомо, знову спробував перекласти на Польщу відповідальність за розв'язання Другої Світової війни - тієї самої війни, яку почали спільно Адольф Гітлер і Йосип Сталін. Тієї самої війни, у якій Кремль досі не хоче визнати сталінський режим співучасником гітлерівського - принаймні, у питанні про знищення Польщі. Тієї самої Польщі, яку після її окупації голова радянського уряду В'ячеслав Молотов назвав "потворним дитям Версальського договору". Погодьтеся, це не те ж саме, що "возз'єднання українського і білоруського народів".

Прем'єр-міністр Польщі впевнений, що без історичної правди немає майбутнього. І в цьому він має рацію, Держави, які не розуміють, навіщо вони взагалі існують, рано чи пізно зникають з політичних карт і стають територіями інших країн. Це усвідомлюють Моравецкій і інші польські політики. І це чудово розуміє Путін. А в Україні це багато хто не розуміє - і в політичному істеблішменті, і в суспільстві. Інакше ми не знаходилися б в тій ситуації, в якій опинилися сьогодні.

Інакше не чули б постійних розмов про те, що не потрібно "нав'язувати" своїм співвітчизникам їхню власну мову, що у кожного регіону можуть бути свої герої, що немає нічого страшного в тому, що в одній частині країни поважають тих, хто боровся за те, щоб Українська держава виникла, а в іншій - тих, хто служив її ворогам і робив все можливе, щоб її ніколи не було.

Давайте не будемо жити ілюзіями. Регіони, які будуть залишатися в контексті радянської, пострадянської - а це означає російської історичної пам'яті - рано чи пізно стануть частиною Російської держави. Більш того - і це прекрасно демонструють результати президентських і парламентських виборів минулого року - ці регіони і іншим не дадуть розвиватися як частинам суверенної держави. На країну-інваліда державу перетворює аж ніяк не тільки чужа окупація. На країну-інваліда державу перетворює чужа політична, історична, культурна традиція - у чому б вона не виражалася.

Для російської влади історична пам'ять - така сама зброя, як танки і газ. Ось чому для Кремля є такими важливими свої і проросійські телеканали, ось чому є таким важливим контроль над освітою і свідомістю молодих людей. Ось чому ще нічого не вирішено з точки зору самого існування України.

Тому що люди, що говорять "какая разница" - це і є її найголовніші вороги і найголовніші союзники Путіна.

https://espreso.tv/article/2020/01/13/vitaliy_portnykov_pamyat_ce_tezh_zbroya
Krynica

Хутор в центре мира

Если бы умел рисовать политические карикатуры, я бы обязательно изобразил Украину в виде хутора, удивительным образом сохранившегося среди небоскребов. Хутора, который оказался прямо в центре нового современного квартала, в самой гуще событий, рядом с современными коммуникациями, между модными кварталами и финансовыми центрами. Жителям хутора кажется, что они уже часть этого нового мира, но они все равно остаются на хуторе.

Остаются потому, что в центре современного мира, мира нужно не просто быть, а принимать смелые нестандартные решения, не бояться сильных мира сего, настаивать на своём. Просто нужно уметь не бояться.

Именно поэтому после президентских и парламентских выборов прошлого года в Украине произошло возвращение на хутор, возвращение к страху. Можно сказать, что итоги этих выборов – это не только коллективный протест против самой возможности существования Украины как самостоятельной страны, которая способна принимать решения без оглядки на Москву, не просто триумф коллективного “совка”, стыдливо прикрывшего срам советскости мифом о “народном президенте” и прочей телесериальной галиматьей. Это еще и протест прошлого против будущего, хутора против небоскреба. Ирония судьбы в том, что этот восторжествовавший хуторянин выучил модные слова “диджитализация” и “государство в смартфоне” и думает, что это и есть самая настоящая современность.

Но современность – это вовсе не умение с помощью планшета управлять сливом воды во всех туалетных комнатах своего хутора, хотя и это тоже не так плохо. В конце концов, мобильные телефоны сегодня есть у жителей даже самых маргинальных религиозных кварталов, мракобесы могут читать проповеди прямо в смартфоне, а гадалки оказывать услуги прямо с помощью умных часов. Это никакая не современность. Современным государством делают отнюдь не только технологии. И то, что эти технологии начали развиваться в Украине, отнюдь еще не перевело наше государство из “третьего мира” в первый.

Современность – это как раз то, чего не достаёт нынешней украинской власти и обществу – ответственность, мужество, реализм. Вот почему Украина все еще выглядит как скансен, а не как страна, просто после появления на Банковой Зеленского она стала советским скансеном из “Рождественских встреч” Аллы Пугачевой, о которых молодые украинцы ничего уже и не знают, что не мешает им оставаться персонажами этой старой телевизионной передачи.

Удивительным образом именно после избрания Зеленского президентом – то есть после окончательной победы хутора над страной – Украина оказалась в центре двух самых серьезных международных кризисов последних лет. Кризисов, не менее серьезных, чем наша война с Россией. Потому что для цивилизованного мира – чтобы мы об этом не думали – наша война с Россией остается сражением варваров на территории варварской империи и нам придётся приложить грандиозные усилия, которые мы не хотим прилагать, чтобы доказать, что мы – не придаток этого страшного дикого мира.

А вот импичмент президента Соединенных Штатов – это история про настоящий цивилизованный мир, к которому мы до разговора Зеленского и Трампа не имели очевидного отношения и который только после этого скандала нами заинтересовался по-настоящему. И что мы смогли сделать с этим интересом? Стали мы игроками в этой большой игре? Нет, мы, как маленькие дети, просто пытались найти возможность попасть в Белый дом и сфотографироваться, в решающий момент обезглавили посольство в США, а когда попали в Америку, то оказались между молотом и наковальней – да там и лежим. Можно сказать, что это не мы, а Зеленский. Но так мы будем говорить, когда Зеленский опять начнёт исполнять свои комические куплеты на корпоративах. А пока он наш президент, все мы выглядим художественной самодеятельностью.

И вот – новое испытание. Гибель украинского самолёта в Иране в самый разгар конфликта между США и Исламской Республикой. И вместо того, чтобы стать рядом с цивилизованным миром, когда этот цивилизованный мир указывает пальцем на Тегеран – и говорит правду! – мы юлим, мямлим, отрицаем очевидное, становимся смелыми только после того, как сам аятолла Хаменеи все сказал. Почему? Потому что мы так запутались в наших контактах с Москвой и нашем страхе перед Путиным, что не знаем, что делать, или потому, что просто не знаем, что делать? И вновь все мы выглядим художественной самодеятельностью. И когда скандал, и когда трагедия – только так и выглядим. Беспомощно и непонятно.

Нужно увидеть, что мы уже оказались в центре мировых проблем и никуда из этого центра не денемся. То, что с нами сейчас происходит – не просто стечение обстоятельств, а прямое следствие этого перемещения в центр. И при этом, переместившись, мы остаёмся хутором, власти которого – и жители которого – просто не знают, что им делать в центре.

И это ужасно. Каждый из нас не раз наблюдал, что происходит с беспомощными жителями старых районов, оказавшихся в центре большого строительства и пытающимися пасти своих коз посреди чужих строек.

Их хутор обустраивают другие. И еще хорошо, если они выстраивают на его месте новые дома. Намного хуже, когда они обносят его забором, ремонтируют домишки, превращают в музей – сокровище ЮНЕСКО и берут билеты за вход.

На экскурсию в такой заповедник, разумеется, приятно приходить. Вот только жить не очень.

https://bykvu.com/ru/mysli/khutor-v-tsentre-myra/
Krynica

Конец «абхазского Януковича»

Российские эксперты утверждают, что Кремлю совершенно все равно, кто будет новым президентом самопровозглашенной Абхазии, – просто потому, что любой политик в этой признанной только Россией и еще несколькими ее союзниками республике будет придерживаться курса на союз с Москвой. Другой тезис – Владислав Сурков и Рашид Нургалиев прибыли в Сухуми и содействовали переговорам теперь уже бывшего абхазского президента с оппозицией просто для нормализации ситуации, а вовсе не для поддержки Рауля Хаджимбы.

Это отнюдь не вся правда. Москве пришлось пожертвовать – и не впервые – Раулем Хаджимбой ради стабилизации ситуации в республике. Но утверждать, что Кремль безразличен к его политической судьбе – означает забыть, что Москва навязывает абхазам Хаджимбу последние 16 лет, подумать только!

Впервые о Хаджимбе – тогда премьер-министре самопровозглашенной республики – заговорили как о преемнике первого президента Владислава Ардзинбы еще в 2004 году. Примерно тогда же, когда в качестве преемника украинского президента Леонида Кучмы был «избран» Виктор Янукович. И в Сухуми, и в Киеве Кремль вел себя совершенно одинаково, как под копирку.

Несмотря на то, что большинство избирателей в Абхазии хотело видеть новым главой республики Сергея Багапша, а большинство избирателей в Украине высказались в пользу Виктора Ющенко, Кремль упорно продолжал настаивать, что именно его ставленники являются настоящими президентами.

Абхазия, разумеется, в этой ситуации была куда более уязвимой. В конце концов, само существование этой грузинской автономии в качестве «государства» зависит от поддержки Москвы.

И Кремль не стеснялся эту зависимость демонстрировать, организовав, в частности, «мандариновую блокаду» Абхазии и лишив тысячи людей средств к существованию.

Тем не менее, Багапш стал президентом Абхазии, как и Ющенко – президентом Украины. Вот только Хаджимбу ему навязали в качестве вице-президента. Впрочем, и Янукович вскоре уже вновь оказался в кресле премьер-министра при президенте Ющенко.

Но Кремлю, разумеется, этого оказалось мало. В Москве делали все возможное для того, чтобы ослабить позиции Багапша, а после кончины второго президента Абхазии – его преемника, Александра Анкваба. И, в конце концов, добились избрания Хаджимбы президентом Абхазии, как добились избрания Януковича президентом Украины. Ради вот такого бесславного конца карьеры обоих.

А все потому, что Москва не понимает, что такое сотрудничество. Москва понимает, что такое подчинение и исполнение указаний. Вот почему всюду, где это только возможно, она старается содействовать успеху тех, кто заведомо не будет вести себя как самостоятельный игрок.

Бывший чекист Хаджимба, с которым Путин демонстративно сфотографировался накануне его первых президентских выборов, проигранных Багапшу, был для Кремля понятнее, чем его конкурент. Точно также как казался более понятным и управляемым бывший зек Янукович – хотя его конкурент Ющенко был не каким-то там случайным человеком в системе постсоветской власти, а таким же бывшим премьер-министром в системе Леонида Кучмы.

Именно поэтому во всех самопровозглашенных республиках Кремль последовательно содействует приходу к власти силовиков. Так было и в Абхазии, и в Южной Осетии, и в Приднестровье. Всюду у власти там – до отставки Хаджимбы – ставились люди, которые просто умеют выполнять приказы и набивать карманы.

И в Москве не понимают, почему в конце концов это вызывает протест даже там, где пророссийской ориентации придерживается большинство населения. Не понимают, что даже в этих лимитрофах, этих осколках Советского Союза, живут пусть постсовесткие, но современные люди, которые просто не хотят быть крепостными. Ни крепостными Хаджимбы, ни крепостными Путина.

https://belsat.eu/ru/news/konets-abhazskogo-yanukovicha/