December 31st, 2019

Krynica

Ненужная передышка

О эпохах первого российского президента Бориса Ельцина и его наследника Владимира Путина обычно говорят как о двух совершенно различных политических эпохах, как о реванше, который произошел во времена нового российского президента, как о крушении надежд и разочаровании всех тех, кто считал, что Россия уверенно стала на цивилизованный путь развития.

Тот, кто так говорит, забывает о том, что представлял из себя к 1999 году ельцинский режим. Семью президента и ее ближайшее окружение интересовали исключительно сохранение собственного благополучия и контроля над финансовыми потоками. Власть находилась в руках специальных служб и олигархов. И это была не только власть над финансовыми потоками, но и власть над медиа. Уже прошла одна чеченская война и началась вторая, начался террор - и на их фоне не так-то сложно было превратить страну в полицейско-олигархическое государство.

К моменту появления Путина это государство существовало уже не первый год и давно свернуло не только с пути реформ, но и с пути сотрудничества и взаимопонимания с Западом. Ельцин всего лишь прикрывал - скорее воспоминаниями о своей роли в 1989-1991 годах, чем своими реальными действиями - подлинную суть этого государства.

Собственно, в первый период своего президентства Путин воспринимался как преемник не просто Ельцина, но и ельцинской декорации, альтернатива номенклатуре, рвавшейся к власти. Не случайно же среди активных сторонников Путина были не только родственники Ельцина, не только олигархи во главе с Борисом Березовским, но и российские либералы.

Дороги убитого около Кремля Бориса Немцова и нынешнего заместителя главы администрации президента России Сергея Кириенко разойдутся гораздо позже. А пока Путин вынужден считаться - почти до конца своего первого срока - с премьером Михаилом Касьяновым. И его экономическая политика кажется многим куда более прогрессивной, чем то, что происходило в России в последние ельцинские годы.

Однако государство, которое создал Ельцин и передал Путину, никогда особо не скрывало своей сути - просто мало кто хотел эту суть увидеть. И только после дела ЮКОСа не замечать того, что происходит, было уже решительно невозможно. И хотя со вторым путинским сроком это государство перестало играть в прятки не только со своими жителями, но и с внешним миром, появление в Кремле Дмитрия Медведева опять многих успокоило и содействовало появлению новых иллюзий. Даже нападение на Грузию эти иллюзии не уменьшило.

Но после возвращения Путина в Кремль это государство так решительно пошло назад, к такой чёрной и безумной реакции, что совершенно нельзя предсказать, в какую пропасть оно несётся и кого вместе с собой утащит.

Впрочем, это все и так уже ясно. Как и ясно другое - каким бы ни было ельцинское время, а оно было для Украины самым настоящим временем передышки. Потому что слабость России и ее стремление играть в отношениях с Западом роль «цивилизованного партнера» давали Украине возможность построить сильное государство, действительно независимое от России и способное строить своё будущее.

Украинцы этой передышкой попросту не воспользовались.

Можно еще понять логику людей, которые в 1991 году избрали своим президентом Леонида Кравчука. Большинство избирателей вообще не было готово к независимости, не понимало, что происходит, цеплялось за прошлое - и на этом фоне Кравчук был еще лучшим выбором.

Но когда в 1994 году те же избиратели предпочли Кравчуку, который понемногу превращался из партийного аппаратчика в государственного деятеля, «красного директора» Леонида Кучму, который вел свою кампанию под откровенно пророссийскими лозунгами и при откровенной поддержке Кремля - это был самый настоящий отказ от «передышки», выстрел если не в голову, то в ногу уж точно.

Потому что в результате передышку получила не Украина. Передышку получила Россия. Она смогла «заморозить» Украину до того времени, пока не окрепнет сама и не сможет диктовать своей бывшей колонии правила игры. И, несмотря на тактическое поражение после Майдана 2004 года, Кремль полностью восстановил свои позиции после победы Виктора Януковича на президентских выборах 2010 года - очередной украинский «самострел».

А когда в Кремль пришёл усилившийся и самоуверенный Путин, возвращение Украины в стойло началось. И это возвращение не остановили ни Майдан 2013-2014 годов, ни российское нападение на Украину, ни сотни смертей, ни потерянная территория.

Президентские выборы 2019 года вновь предоставили Москве передышку - и опять тогда, когда Россия в ней нуждается, когда в Кремле хотят вернуться к прежним отношениям с Западом, но не сдавать позиции в украинском вопросе.

Проблема украинской государственности состоит именно в том, что жители нашей страны с очевидным упорством не хотят использовать те шансы, которые предоставляет им история. Ельцинское десятилетие и первый срок Владимира Путина были именно таким очевидным шансом - временем, когда Россия не готова была предпринимать активных усилий для поглощения Украины. Однако украинцы с завидным упорством выдвигали во власть политиков, которые готовы были сделать все, чтобы Россия сохранила свои позиции до лучших для нее времен.

Сейчас у нас совершенно другая задача - пережить эпоху Путина, время, когда Россия готова к активным действиям. Отбиться от этих активных действий, дождаться новой передышки и наконец-то ее использовать. Однако украинцы именно в этот, решающий момент выдвинули во власть политиков, которые вообще не понимают, что вокруг них происходит. И это, конечно, уже не выстрел в ногу, это выстрел в совершенно другое место.

Остается только ответить самим себе на вопрос: способно ли общество, которое не понимает своих задач и не пользуется историческими шансами, к сохранению государственности? Может ли создать государство торжествующий обыватель, которому безразлична его собственная страна?

Очень скоро мы узнаем ответ на этот вопрос. Его дадут 20-е годы нашего века.

https://lb.ua/world/2019/12/31/446038_nenuzhnaya_peredishka.html
Krynica

Итоги двадцатилетия — Россия. «Я ухожу. Я сделал все, что мог»

31 декабря 1999 года Борис Ельцин выступил со своим знаменитым заявлением об отставке, предопределившим последующие десятилетия развития России.

Сегодня уже трудно представить, и уж тем более рассказать молодым людям, которые выросли в эпоху Владимира Путина, как изменилась страна за последующее двадцатилетие. Информационный поток так стремителен, мир преображается так быстро, что день, когда Ельцин произнес свое знаменитое «Я ухожу», кажется далеким, практически позабытым прошлым. Я сам, когда вспоминаю этот день, с трудом восстанавливаю то состояние профессиональной беспомощности, в котором оказался 31 декабря 1999 года.

Да, конечно, это были не 80-е, даже не начало 90-х. Даже интернет уже существовал, но - трудно представить себе это сегодня! - он еще не был средством массовой информации. А традиционные СМИ естественным образом ушли на новогодние каникулы, подготовив праздничные номера и программы... На Западе продолжалась рождественская неделя, в России начались новогодние застолья. Всем было не до политики. Мне было что сказать - но негде и не для кого. В один из самых важных для России и всего постсоветского пространства исторических дней мне пришлось молчать и готовиться к встрече «миллениума».

Сейчас, когда мы вступаем в 20-е годы нового столетия, это вынужденное молчание кажется таким же анахронизмом, как и в ельцинские времена. Именно Россия Путина сегодня выглядит - по крайней мере, для большинства своих граждан - естественным продолжением той России, которая была всегда. И, возможно, в этом тоже есть логика, потому что всегда была архаичность старой империи, погибшей в кошмаре Первой мировой войны, и архаичность империи большевистской, которая укрепилась в кошмаре Второй мировой. Вопрос, однако, в том, почему это «всегда» должно постоянно консервироваться, почему Россия каждый раз отказывается от будущего ради прошлого?

Не стал бы винить в этом исключительно Путина. Я вспомнил о нем в этом тексте первый раз, хотя очевидно, что именно он был главным героем и бенефициаром 31 декабря 1999 года. Вот только к моменту передачи власти ельцинская Россия уже, по сути, ельцинской не была. От надежд на перемены, которые связывались с первым президентом страны и курсом на демократизацию, остались одни воспоминания.

К 31 декабря 1999 года Россия уже превратилась в олигархическо-чекистское государство, оставалось лишь несколько заключительных мазков политической кистью, чтобы это превращение стало очевидным. Более того: многим сторонникам перемен главная опасность виделась вовсе не в транзите власти, который тогда осуществлялся ельцинским семейством вместе с несколькими олигархами и высшими чинами ФСБ, а в «номенклатурном реванше» бывшего премьера Евгения Примакова и мэра Москвы Юрия Лужкова. Именно эти политики в глазах либеральной части общества олицетворяли союз чекистов и коррумпированной номенклатуры. Именно этот союз, а не союз Ельцина и Путина.

При этом сказать, что союз Примакова и Лужкова не был сделкой чекистов и чиновников – значило бы погрешить против истины. Но тогда остается признать, что в 1999 году у России не было практически никакого выбора. И тут от Путина, Примакова и Лужкова мы вновь возвращаемся к Ельцину и его выступлению перед Новым годом. И понимаем, что Борис Николаевич построил страну, лишенную альтернативного пути развития. Страну, обреченную на авторитаризм, который обрел название путинизма. Страну, в которой демократические процессы были подменены конкуренцией за контроль над финансовыми потоками, а свобода медиа - конкуренцией олигархических интересов.

Спустя 20 лет после своего профессионального поражения 31 декабря 1999 года я вновь живу в стране, которая поразительно напоминает Россию позднего Ельцина. Только на этот раз это уже не Россия, а Украина. Я вновь убеждаюсь, что безответственность населения и отсутствие у него интереса к будущему собственной страны нивелирует саму суть демократии и позволяет прийти к власти любому проходимцу. Я вновь вижу страну, в которой демократические процессы подменены конкуренцией за контроль над финансовыми потоками, а свобода медиа - конкуренцией олигархических интересов. И я понимаю, что не имеет никакого значения то, что мне не удалось ничего сказать 31 декабря 1999 года.

Когда тебя не слышат, и ты не можешь помешать политическому самоубийству целого народа - говорить совершенно необязательно.

https://detaly.co.il/itogi-dvadtsatiletiya-rossiya-ya-ustal-ya-uhozhu/