April 21st, 2017

Krynica

Международный Меджлис

Международный суд ООН потребовал от России возобновить деятельность Меджлиса крымскотатарского народа. Это серьезный удар по Кремлю. Наладить на полуострове преподавание на украинском языке - это Россия может, благо советский опыт есть. Украинский и так один из официальных языков аннексированной территории, хотя в Крыму его теперь днем с огнем не сыскать, а единственная украиноязычная газета распространяется подпольно. Но можно ввести уроки украинского в нескольких школах и рассказывать ученикам о подвиге "ввічливих людей" и самоотверженности "пані Поклонської" - почему бы и нет? А вот Меджлис - это другое. Тут декорации не создашь. Тут придется воевать с народом.

Меджлис с первого дня своего существования был костью в горле у вороватой крымской номенклатуры, объедавшей полуостров при Киеве и продолжившей бандитствовать при Москве. Само появление Меджлиса было напоминанием об украденной автономии - ведь восстановили Республику Крым отнюдь не для поселенцев, приехавших в опустевшие после депортации дома крымских татар и представителей других коренных народов Крыма. Восстановили - после самоотверженных крымскотатарских акций протеста в Москве - именно для реализации прав коренных народов. Из которых на конец века по сути только крымские татары и остались.

В результате автономия получилась не для возвращающихся и не для приезжих. Она получилась для "гоблинов". Для бандитов. Киев терпел эту автономию и при Кравчуке, и при Кучме, и при Ющенко - потому что считал, что лояльность крымской номенклатуры обеспечивает стабильность в Крыму. При этом Меджлис оставался досадным препятствием на пути к окончательной стабильности. С его лидерами разговаривали, но дальше разговоров дело никуда не шло.

Янукович пошел дальше. Для него Крым был еще одним источником обогащения. "Пахан" заслал на полуостров целую команду "смотрящих" из Макеевки, названную по недоразумению крымским правительством. Крымским "браткам" - как, впрочем, и "браткам" из других регионов - оставалась роль подносящих патроны и делящихся частью наворованного. Меджлис в эту конструкцию не вписывался. И Янукович - еще до оккупации полуострова - пошел по пути создания фейковых крымскотатарских организаций.

Ничего у него не получилось, конечно. Как и Путин, Янукович не понимал одной простой вещи. Меджлис - это не общественная организация. Межлис - это народный парламент. А народ заменить нельзя.

Путин и не пытается заменить этот народ. Он над ним измывается. Главная задача оккупантов и их приспешников в Крыму - выдавить крымских татар с родины, а оставшихся превратить в напуганную молчаливую массу. Это, собственно, именно то, чем оккупанты занимались даже не с 2014 года, а с 1783-го. Вечный, несмываемый позор русской истории. Сознательное, жестокое уничтожение и оболгание чужой цивилизации. Замена этой цивилизации на никудышную базу - России никогда не удавалось отстоять Севастополь - и обрыдлый советский курорт.

Поэтому нужно ли удивляться, что крымские татары хотят, чтобы их родина была с Украиной, а не с Россией? Украина - при всех ее недостатках - до 2014 года хотя бы не мешала им дышать. При России дышать можно только с петлей на шее - и это дыхание, привычное для среднестатистического россиянина, оскорбительно для народа, в борьбе вновь обретшего свою родину.

Россия не отменит запрет Меджлиса. Ведь выполнить решение Международного суда ООН - это значит не просто поставить под сомнение выводы собственного "правосудия", но и разрешить свободные выборы, пусть даже для одного народа. И получить легитимных представителей этого народа, пользующихся куда большим доверием, чем разнообразные крымские гауляйтеры. Представить себе такое невозможно. Поэтому Кремль в очередной раз плюнет международному правосудию в лицо. Вначале не выполнит решение суда, потом заблокирует обязывающее решение Совбеза - и до свидания.

Вот только кость в кремлевском горле от этого никуда не исчезнет. Крым - что бы там ни воображали себе российские шовинисты - все равно останется крымскотатарским, а не оккупантским. Теперь и с точки зрения международного правосудия.

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/portnikov/m.260447.html
Krynica

Победа покоренных

Чечня – вновь в центре внимания либеральной части российского общества. На этот раз из-за истории с преследованиями представителей сексуальных меньшинств и угрозами журналистам «Новой газеты», которые позволили себе рассказать о трагедии своих соотечественников. Да, соотечественников. Потому что преследуемые – такие же граждане Российской Федерации, как и все остальные. И главное, чего сегодня требуют от российского руководства журналисты и правозащитники – это заставить Чечню жить по законам государства, в состав которого она входит. По законам Российской Федерации. Потому что в Российской Федерации – несмотря даже на нелепое законодательство о борьбе с «пропагандой гомосексуализма», превратившее Россию во всемирное посмешище, все же не создают секретные тюрьмы для геев и не предлагают родственникам людей другой сексуальной ориентации «решить проблему». И в Российской Федерации чиновники – даже самые одиозные – публично не угрожают журналистам.

Парадокс ситуации, однако, не в этом. А в том, что многие из тех, кто требуют сегодня заставить Чечню жить по российским законам, не так давно сочувствовали борьбе Ичкерии за независимость. А теперь представим себе, что не было бы второй чеченской войны, что Россия смирилась бы с чеченской независимостью, что рядом с ней существовала бы Ичкерия, а не внутри нее – Чечня. Было бы государство Джохара Дудаева, Аслана Масхадова, Шамиля Басаева, Зелимхана Яндарбиева более терпимым к сексуальным меньшинствам или свободной прессе, чем Чечня Рамзана Кадырова? Не говоря уже о том, что если бы Ичкерия одержала победу, первый президент Чеченской Республики Ахмат Кадыров – отец нынешнего руководителя республики – был бы неотъемлемой частью ее руководства. Я просто хочу напомнить, что современной Чечней руководят вовсе не те чеченцы, кто боролся во время восстания за независимость на стороне Москвы. Нет, современной Чечней руководят те участники этого восстания, кто понял бесперспективность происходящего и договорился с Кремлем. Подчеркну – не капитулировал, а договорился. У Москвы были свои условия, у тех, кто оставался в разрушенном Грозном – свои.

Республика Дудаева, которую так поддерживали тогда многие российские демократы, вовсе не была образцом демократии. Дудаев правил страной по-генеральски, он распустил парламент еще тогда, когда Ельцин мог об этом только мечтать. Он не собирался договариваться с оппозицией – и во многом предопределил появление промосковских сил в Ичкерии. Но самое главное – он также хорошо понимал устои существования чеченского общества, как и нынешние представители чеченского руководства. Он строил государство для чеченцев – но это государство отнюдь не было бы похоже не только на Швейцарию или Бельгию. Оно не было бы похоже даже на соседнюю Грузию. И уж тем более оно не было бы похоже на Россию. Просто потому, что оно – другое.

Я очень хорошо понимал тогда, в 90-е, это очевидное отличие. За посвященную Дудаеву статью «Президент Чечни или имам Кавказа» другой знаменитый чеченец 90-х – председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов – устроил мне скандал на своей пресс-конференции. Для Хасбулатова, выросшего вдалеке от Чечни и впитавшего русские иллюзии относительно «одинаковости» покоренных Россией народов, Дудаев был просто руководителем мятежного российского региона, которого нужно призвать к порядку. А это было не так. Дудаев руководил не регионом, а народом. Народом, который живет в другом мире, чем русские. Я бы даже сказал – в другом времени, чем русские. И хотел свободы от русских. Что же тут неясно?

Именно поэтому я был убежден, что Москве следует не бороться за сохранение территориальной целостности России, а развестись с Чечней как можно скорее – и как можно легитимнее. Принять закон, который позволит исключать субъекты из состава Российской Федерации. Провести референдумы – и в Чечне, и в России. И отгородиться от мятежной республики, признав ее независимость.

Борис Ельцин и Владимир Путин пошли по другому пути. Ельцин – потому что боялся эффекта домино и парада суверенитетов в случае отказа от Чечни. Путин – потому что ему была нужна маленькая победоносная война с террором. Сколько бед принесло обычным россиянам это решение, мы хорошо знаем. Но самое главное в том, что Чечня все равно стала самым настоящим независимым государством. Государством, которое формально считается субъектом Российской Федерации – но живет по своим правилам. И с этой точки зрения президент Чечни Рамзан Кадыров куда самостоятельнее в своих внутриполитических шагах, чем президент Ичкерии Джохар Дудаев. Потому что Дудаеву приходилось изыскивать средства не только на войну, но и на существование республики. А Кадырову эти средства дают.

Присоединить Чечню к России после двух страшных войн – это примерно то же самое, что сегодня присоединить сектор Газа к Израилю. Найти каких-нибудь условных «лоялистов», позволить им править в секторе железной рукой в обмен на безопасность территории самого Израиля, а жителям сектора раздать израильские паспорта. Я даже не спрашиваю, станет ли в Израиле безопаснее после такого решения. И я не спрашиваю, полюбят ли жители сектора Газа израильтян после такого решения. Вопрос в другом – в том, что сам сектор Газа продолжит жить по своим правилам и в составе Израиля – но намного комфортнее. Примерно так же, как живут многие арабские селения в самом Израиле – каждое ли из них по степени свобод и уважению к законам можно сравнить с Тель-Авивом?

Я вовсе не случайно привожу эту аналогию, которая многим может показаться преувеличенной. Я хочу объяснить, что русские – вот тут очень уместно это слово, русские, а не российские – либералы – совершенно наивно ставят вопрос, когда пытаются призвать к исполнению российских законов в Чечне. Чечня никогда не будет жить по российским правилам – и, кстати, в Кремле это отлично понимают, поэтому всегда с такой неохотой комментируют все, связанное с властями этой республики. Если вопрос территориальной целостности России действительно является главным для современной российской государственности, а расширение территории за счет кражи какого-нибудь Крыма вызывает припадок национальной гордости, то нужно сказать правду хотя бы самим себе. У России куда больше шансов жить по правилам Чечни, чем у Чечни – по правилам России. Чечня победила, неужели это непонятно? Победила – как могла. Как обычно побеждает маленький народ, когда видит, что открытая борьба с Голиафом приведет только к полному уничтожению. И вот теперь заражает великана всеми своими болезнями, всеми своими предрассудками, всеми своими представлениями о том, что такое правильно, а что нет.

Именно поэтому в России не просто проглотят историю с сексуальными меньшинствами в Чечне. Рано или поздно разрешат каждому региону иметь собственное законодательство относительно таких меньшинств – и почти вся территория России, как и в советские времена, станет небезопасной для геев и их защитников. Руководство Чечни получит законное право защищать «традиции и устои» – и не оно одно.

Я бы хотел написать, что это только начало таких перемен, но какое начало? Это – продолжение. Решив проблему независимости Чечни, Россия сама понемногу превращается в Чечню. За территориальную целостность – или если быть точным – за территориальную экспансию, покорение чужих народов, присоединение территорий нужно платить. И русский народ традиционно платит тем, что, будто на машине времени, в очередной раз отправляется в прошлое вместе с покоренными.

http://7days.us/vitalij-portnikov-pobeda-pokorennyx/