January 11th, 2013

Krynica

Предсмертный грех

В ночь с 4 на 5 марта 1953 года ничтожно малая часть советских людей, мечтавшая об избавлении от чудища, впервые за многие годы, если не десятилетия, посмотрела вдаль, услышав по Всесоюзному радио трагические слова о чейн-стоксовом дыхании, вырывавшемся из ослабевшей груди вождя, – в то время как великий советский народ отказывался верить услышанному и готовился биться в истерике, кататься по полу и давиться в очереди, чтобы в последний раз посмотреть на похолодевшее тело.

Никакого иного пути избавиться от людоеда кроме физиологического просто не существовало. Это как в древней сказке про дракона: вот живет он себе в пещере, живет, девушек насилует, деток кушает, авось как подавится и издохнет.

С Уго Чавесом схожая ситуация. Венесуэльский диктатор, вознамерившийся на нефтяные деньги выстроить социализм во вверенном ему государстве, с трудом приходит в себя после тяжелой онкологической операции и не может даже приехать в Каракас на церемонию собственной инаугурации. Но президентом остается: как говорится, мысленно с вами. Ни самому Чавесу, измотанному страшной болезнью, не приходит в голову подать в отставку, ни его соратникам не приходит в голову отпустить смертельно больного человека на покой. Кто-то скажет, что это редкое мужество, – если только не представить себе собственного отца, мужа или брата, которому через неделю после операции нужно не лежать в постели и принимать лекарства, а выстаивать часами на протокольных церемониях, подписывать документы, проводить встречи, совещания и переговоры. Подумали бы вы, что это мужество? Нет, вы бы точно поняли, что это самоубийство, что это маразм. И никогда не поверили бы в разумность и выверенность решений, принимаемых в подобном состоянии.

Тому, кто до сих пор верит, что "сильная рука" или "управляемая демократия" лучше демократии обыкновенной, я бы посоветовал проследить за непростой судьбой Уго Чавеса, отменившего все ограничения для пребывания у власти, только чтобы удовлетворить свое маниакальное честолюбие и жадность. Он оставляет разоренную страну без руля и без ветрил в руках проходимцев и за ее будущее – стабильное будущее – сам не даст и ломаного гроша. Потому и не уходит.

Что же, скажете вы, разве не бывало больных президентов в демократических странах? Конечно же, бывали. Даже на нашей памяти. Президент Рональд Рейган, например, дорабатывал свой второй срок, когда уже начинал страдать болезнью Альцгеймера. Президент Франсуа Миттеран до последнего дня пребывания на посту главы государства не сообщал об онкологическом заболевании. Но оба политика именно что завершали свое пребывание у власти. Никому из них и в голову не пришло бы баллотироваться на следующий срок – даже если бы существовала конституционная возможность, – чтобы провести его на больничной койке. И Рейган, и Миттеран проявили именно что мужество, доработав до окончания мандата, – это было уважение и к себе, и к президентскому институту. А Чавес баллотировался на следующий срок, уже будучи смертельно больным, – и лгал согражданам о своем выздоровлении. И в этом есть очевидная разница - впрочем, хорошо знакомая россиянам.

Авторитарное правление всегда оканчивается маразмом прежде всего потому, что оно непрерывно и несменяемо. К власти приходят энергичные молодые люди, которые в своем нелепом стремлении править вечно, в своем параноидальном отождествлении себя и государства просто не замечают ни болезней, ни старости. И дедушка Путин, и дедушка Лукашенко, и дедушка Назарбаев, и прочие постсоветские старики мнят себя энергичными молодыми лидерами – но их молодость давно позади. Если бы в постсоветских странах действительно работала система сменяемости власти, эти люди были бы почетными – или не очень – пенсионерами, сенаторами или президентами фондов. А так их подданным остается только отмерять уровни маразма на политическом термометре, понимая, что это дыхание Чейн-Стокса не закончится никогда.




Грани.Ру: Предсмертный грех

Тому, кто до сих пор верит, что "управляемая" демократия лучше обыкновенной, я бы посоветовал проследить за судьбой Уго Чавеса, отменившего все ограничения для пребывания у власти, только чтобы удовлетворить свое маниакальное честолюбие и жадность. Он оставляет разоренную страну без руля и без ветрил в руках проходимцев и за ее будущее не даст и ломаного гроша.


Krynica

Оппозиция «Красного партизана» - Луганские шахтеры, сфотографировавшиеся в захваченном ими кабинете

Луганские шахтеры, сфотографировавшиеся в захваченном ими кабинете директора шахты «Красный партизан» под лозунгом «Ахметов, мы тебя ждем!» - напоминание о знаменитом горняцком забастовочном движении, подкосившем Советский Союз и приведшим к падению правительства Николая Рыжкова. Что интересно – в ЦК КПСС никто тогда даже и не помышлял, что основная угроза режиму будет происходить из шахтерских регионов государства. Гораздо более опасными казались прибалтийские республики, громко заявлявшие о своем стремлении к независимости, Карабах, пытавшийся отделиться от Азербайджана... Российский Кузбасс и уж тем более Донбасс – окраина традиционно консервативной Украины, шарахавшейся даже от горбачевской перестройки как черт от ладана, никакой тревоги не вызывали. Вот почему в Москве были убеждены – шахтеры, в лучшие времена получавшие почти как космонавты и вознесенные режимом на мифологическую высоту «любят партию». «Любят партию» - это цитата из моего диалога с одним из ответственных работников ЦК КПСС, естественно выходцем из украинской республиканской парторганизации, откуда же еще. Я тогда только вернулся из командировки в Горловку, был под впечатлением процессов, которые я наблюдал в этом центре забастовочного движения, но мой рассказ никакого впечатления на собеседника не произвел. «Шахтеры любят партию» - величественно произнес он и прошествовал по Кремлевскому дворцу съездов дорогой своего краха: через несколько лет я увижу его в старом костюме в думской приемной товарища Зюганова о он, разумеется, будет говорить со мной по-украински, чтобы напомнить о своих корнях и своем блестящем прошлом...
Конечно, никто не станет утверждать, что история на шахте «Красный партизан» может стать началом нового забастовочного движения. Но она напоминает не только о потенциале, а и о необходимости работать с электоратом восточных областей страны – причем не только перед выборами. Да, у большинства жителей востока и юго-востока экономические интересы не просто превалируют над ценностями, отстаиваемыми национал-демократами – зачастую они эти ценности просто не разделяют. Но разве экономика – это не то, что объединяет все регионы нашей страны? Разве экономический крах Украинского государства не станет началом окончательного краха украинской культуры и языка? Разве люди, озабоченные исключительно выживанием, смогут отстаивать свои традиции, свое видение истории и – самое главное – будущности страны? Именно поэтому будущее Украины зависит от нашего общего успеха. А общий успех – от умения создать привлекательную альтернативу Партии Регионов именно на востоке Украины. В этом смысле партии, отчаянно эксплуатирующие лозунги культурных или исторических отличий – на западе ли или на востоке страны они находятся – являются передовыми отрядами демонтажа украинской государственности.
Наверное, любители потешных боев в украинском парламенте на меня обидятся, но я все же замечу, что если партии оппозиционной коалиции действительно хотят защитить Украину, то их место – рядом с шахтерами Донбасса, а не рядом с поломанным на радость тележурналистом забором парламента. И Арсению Яценюку, и Виталию Кличко и уж тем более Олегу Тягнибоку стоит не рассказывать о борьбе с преступным режимом на митингах в Киеве или Львове, а говорить с народом в Горловке или Свердловске. Место оппозиционеров – там, где за них не голосуют и им не верят, но отчаянно ищут альтернативу существующей власти. И говорить с недовольными на востоке нужно будет на их языке, языке забоя.
Если оппозиция сможет поддержать шахтеров в их экономических требованиях ( и речь идет не только о “Красном партизане”, ведь такие простесты могут стать тенденцией) – это и окажется первой ласточкой на пути воссоединения разорванной политическими шулерами страны. Пусть оппозиция сама решает, стать ли ей партией “Красного партизана” или навсегда остаться оппозицией его величества Виктора Федоровича.


Оппозиция «Красного партизана» - Луганские шахтеры, сфотографировавшиеся в захваченном ими кабинете директора шахты «Красный партизан» под лозунгом - LB.ua
Krynica

Ненужная реальность

Уже первые принципиальные голосования в новом украинском парламенте продемонстрировали, что все джентльменские соглашения, достигнутые между властью и оппозицией перед началом его работы, не стоят и ломаного гроша. "Регионалы" по-прежнему будут голосовать за себя и "за того парня", когда речь будет идти о действительно важных для них решениях, а оппозиции ничего не останется, кроме как блокировать трибуну. Таким образом Верховная Рада как законотворческий орган или хотя бы как политическая институция, в рамках которой можно было бы достичь хотя бы какого-то компромисса между властью и оппозицией, приказала долго жить. Ведь компромисс – это когда считаются с реальностью, когда понимают, что не хватает голосов и поэтому идут на диалог с оппонентами. А когда дефицит голосов подменяется количеством карточек – какое уж тут взаимопонимание!

Единственное отличие предыдущих "кнопочных" голосований от нынешних – так это готовность "регионалов" использовать персональное голосование в собственных целях. Если нужно продемонстрировать президенту свою фронду, напомнить, что он у нас еще не святой, а только почетный великомученик, то можно позволить себе сделать вид, что чужие карточки не голосуют. Если такая демонстрация оказывается не нужной, то все происходит "как надо". В этой связи не может не поражать наивность некоторых наблюдателей, углядевших в подсмотренной смс-ке депутата Светланы Фабрикант страх перед оппозицией. Нет, это страх перед своими. Оппозиции, народа боятся, когда в ладах с реальностью.

Если бы власть считалась с реальностью, то и первого правительства Николая Азарова, и антиконституционного большинства в старой Верховной Раде никогда не возникло бы. Если бы власть считалась с реальностью, она никогда не пошла бы на подмену норм Основного закона с помощью противоречивого решения Конституционного Суда – и сейчас Виктор Янукович куда в большей степени соответствовал бы собственному потенциалу на посту президента, а страной руководил бы компетентный (или не очень, как знать) премьер-министр. Если бы власть считалась с реальностью, на ответственные посты в государстве назначались бы профессионалы, а не друзья "семьи" первого лица. Но власти реальность неинтересна. А деньги интересны. В этом-то все и дело.

Share on twitter

Ненужная реальность
Krynica

Охота на Альянс

Высший совет магистратуры Молдавии удовлетворил ходатайство прокуратуры и снял иммунитет с заместителя главы Апелляционной палаты Кишинева Георгия Крецу, подозреваемого в убийстве на охоте предпринимателя Сорина Пачу. До этого момента Генеральная прокуратура не могла даже допросить Крецу, считающегося основным подозреваемым…

Ранее руководитель движения "Антимафия" Серджиу Мокану обвинил в причастности к убийству генерального прокурора Валерия Зубко и предупредил, что ответственность за убийство может быть возложена на Крецу. Но показания Крецу выглядят более чем сомнительно. Теперь уже бывший заместитель главы Апелляционной палаты вначале говорил, что вообще на охоте не был, затем все же подтвердил, что был. "Существуют определенные общие элементы между мной и этим инцидентом, однако уровень участия и виновности установят следственные органы. Я готов ответить перед лицом закона, если я буду признан виновным", - заявил он журналистам.

Между тем глава агенства «Молдсильва» - центрального административного органа лесного хозяйства Молдавии – Ион Лупу, также участвовавший в злополучной охоте, сообщил, что установлено место, где был произведен выстрел и то, кто находился в зоне его произведения. Среди названных главой агенства есть Кречу, но нет Зубко. Между тем Лупу признал, что именно генеральный прокурор сообщил в районную прокуратуру о ранении вскоре скончавшегося предпринимателя и не стал утверждать, что Зубко непричастен к убийству, отметив, что такое заявление должны сделать правоохранительные органы. Впрочем, такое сообщение не может служить подтверждением причастности Зубко к самому преступлению – генпрокурор естественным образом информировал о случившемся собственных подчиненных.

На этом фоне особый интерес вызывает реакция главной движущей фигуры скандала – Серджиу Мокану. Глава «Антимафии» крайне раздраженно прокомментировал последнюю информацию, заявив, что у него «есть доказательство того, что это преступление было совершено Зубко». И есть свидетели, которых Мокану якобы вынужден скрывать от преследований прокуратуры, занятой уничтожением улик против генерального прокурора. Мокану также добавил, что «премьер Филат не выступит против Зубко, потому что он состоит в преступном сговоре с Плахотнюком (лидер и спонсор Демократической партии, вице-спикер парламента), который является господином генпрокурора Зубко»

Последнее заявление, как, впрочем, и слова о том, что «в Республике Молдова руководит не Альянс "За европейскую интеграцию", как они заявляют, а беспредел, который они создали в стране», превращает Мокану из правозащитника, которым он представляется, в оппозиционного политика – так как свою оценку действиям премьер-министра он дал уже после того, как Филат жестко выступил с требованием отставки генерального прокурора, отметив, что политическая поддержка не является поводом для сохранения должности. И это не говоря уже о том, что премьер и генеральный прокурор конфликтуют достаточно давно, премьер уже требовал отставки генерального прокурора, а тот обвинял его в причастности к контрабанде – и сохранил свой пост Зубко только благодаря возможности развала правящей коалиции в случае отсутствия компромисса по его поводу. Но даже если согласиться с тем, что генеральный прокурор действительно непричастен к убийству, трудно понять, почему происшедшее несколько дней скрывали от общественности – так что даже президент страны Николае Тимофти узнал о нем из СМИ – и ситуация стала развиваться только после разоблачений Мокану. В конце концов, с правовой точки зрения покрывательство преступления для генерального прокурора – не менее серьезная провинность, чем убийство по неосторожности.





http://www.politcom.ru/15125.html