July 31st, 2012

Krynica

Жизнь в большом океане

Сегодня в Тбилиси прощаются с моим коллегой по "Независимой газете" и Радио Свобода Александром Гагуа.

Есть что-то парадоксальное в том, что Алик, покинувший Грузию еще во времена, когда она была мандариново-курортной союзной республикой, свое последнее путешествие совершил в стремительно и противоречиво развивающуюся страну, менее всего похожую на ту, советскую Грузию. Но самое интересное то, что он был одним из немногих, способных предвидеть такой поворот событий в начале 90-х.

Когда создавалась "Независимая", он выступил с революционной для тогдашней журналистики идеей -  создать специальный отдел, занимающийся политикой союзных (и автономных) республик, изучать и комментировать жизнь, которая становилась все более и более непохожей на московскую. Он стал основателем и первым редактором этого отдела, долгое время остававшегося единственным в российских СМИ местом, в котором происходившее в Казахстане, Грузии или Литве воспринималось как настоящая политика, а не как провинциальные страсти вокруг Горбачева, на которые "настоящие" журналисты, озабоченные общением с прорабами перестройки, вообще не должны обращать никакого внимания.

Собственно, моя настоящая работа в российских медиа началась именно с "Независимой", с отдела республик, и я должен сказать, что это было захватывающее приключение - видеть, как из куколки получается бабочка, а из союзной республики - государство. И еще мне повезло с редактором - потому что Алик Гагуа был редактором милостью божией, умевшим видеть текст как математическую задачу и всегда точно эту задачу решавшим.

И, конечно, он умел не только редактировать, но и буквально жить в журналистике, как в большом океане событий - и это еще до интернета, до легкости получения информации. Нередко наши телефонные дискуссии о следующем номере затягивались за полночь, и их невольными участниками становились наши домашние - но благодаря этому я научился видеть журналистику как бесконечный процесс. И в этом процессе был неизбывный интерес не столько даже к событиям и фактам, сколько к людям - новым людям. Благодаря этому отдел республик смог стать стартовой площадкой для многих интересных журналистов - причем не только и не столько в Москве, сколько в столицах новых независимых государств - Киеве, Ташкенте, Тбилиси, Риге...

Была создана новая школа, которая уже не была советской - и ее участники затем с легкостью интегрировались в новые медиа и новые политические процессы. Наш общий уход из "Независимой" - когда газета надолго стала участницей олигархических войн - был нежеланием возвращаться в прошлое и остается только сожалеть, что продолжавшаяся несколько лет работа по созданию настоящей современной газеты столкнулась с восприятием российских медиа в качестве многотиражек тогдашних хозяев жизни.

Зато этот уход открыл возможность совместной работы на Радио Свобода - очень интересной и необычной и в истории самого радио, и в становлении его московского бюро. Корабль радиостанции как раз тогда переправлялся из Мюнхена в Прагу, в эфире появлялись новые голоса, а в Москве мы оказались свидетелями соревнования эмоциональной влюбленности в журналистику Савика Шустера и точного, почти хирургического понимания ситуации Александром Гагуа.

Это не был такой уж продолжительный период, но и он стал хорошей школой. А ведь в журналистике школа - это главное: нередко становится обидно, что роль редактора в современных СМИ так девальвирована - и одновременно я понимаю, что благодаря работе с Аликом я смог обходиться без редакторов...

 
Жизнь в большом океане
Krynica

Выбор времени

Ничего нового: оппозиция на своем съезде показала, что является партией нашего настоящего, оживленным междусобойчиком хороших знакомых, среди которых, конечно же, случаются конфликты и разногласия, но которые все еще способны все уладить миром, и договориться, и пойти вместе на митинг.

А Партия Регионов показала, что является партией нашего прошлого - тяжеловесные декорации, бессмысленные речи, нескрываемое презрение к людям и комплексы, тяжелые комплексы необразованных провинциалов. Тут некоторые мои коллеги сравнивают съезды "регионалов» со съездами КПСС.

На последних форумах непобедимой партии мне приходилось присутствовать - и сразу скажу, что никаких сравнений с региональными "сходняками» они не выдерживают. Да, ритуал соблюдался - но делегаты были вполне доступны, от членов политбюро и маршалов до писателей и шахтеров. Никто не воспринимал молодого журналиста как человека второго сорта, никто не натравливал на него охрану - охрана, кстати, охамела уже после распада Союза, а в годы СССР служившие в ней ребята как-то уважали себя.

Это я не к тому, что мне очень нравилась КПСС, а к тому, что делегаты ее съездов уверенно себя чувствовали в жизни. Если уж человек прошел все ступени партийной иерархии, дошел до первого секретаря обкома или секретаря ЦК КПСС - зачем ему доказывать журналисту, что он небожитель? А если человек - вор и все это знают, а у него на визитной карточке написано, что он выдающийся руководитель, почти Ким Чен Ир?

Естественно, нужно подраться, натравить псов, продемонстрировать свою значимость. Депутатское хамство - это следствие провинциальной закомплексованности. И именно этой провинциальной закомплексованностью до краев полон съезд Партии Регионов. Оппозиция - при всех ее недостатках - ощущает себя в своей стране. Партия Регионов - в губернии, значимость которой только предстоит доказать московскому барину. Поэтому-то и Путин может вытирать ноги о наших вождей, поэтому-то они так и бегают за любым гостем из России и в глаза заглядывают. Ну чего ты смотришь? Он же вице-спикер, он ничего не решает.

На выборах нам придется выбирать между сегодняшним днем и вчерашним. Сегодняшний день мне не нравится. Оппозиционный список по многим позициям навевает тоску. Но у меня есть подозрение, что из сегодня можно еще попасть в завтра, а из вчера - только на кладбище.

Партия Регионов во главе со своими кормчими именно туда нас и ведет. И, кстати, многие ее активисты - от депутатов до министров - именно так и считают, и их тошнит от всего этого кошмара не меньше, чем всех нас. Есть одно маленькое отличие - они зарабатывают деньги и категорически не хотят от корыта отползти, хотя и размеры корыта уменьшаются, и размеры смотрителя корыта увеличиваются, и яблок в корыте все меньше. Но что делать - эти понимающие люди начнут реформы, когда украдут все. И то, что они могут опоздать, они тоже не понимают. Но мы-то с вами должны понимать.

Share



Выбор времени
Krynica

Бэсеску опять устоял

Румынский президент Траян Бэсеску остается на своем посту: референдум, который должен был подтвердить решение парламентариев об импичменте главы государства, сорвался из-за низкой явки избирателей. Собственно, правящий сейчас в Румынии Социально-либеральный союз премьера Виктора Понты предвидел такой исход событий и попытался понизить порог явки и отстранить от участия в процессе Конституционный суд страны. Именно это парламентариям и не удалось. Конституционный суд подтвердил законность объявленного господину Бэсеску импичмента, но одновременно сохранил требуемый для подтверждения решения парламентариев порог явки. Остальное было делом техники: сторонники президента сосредоточились на бойкоте референдума - и преуспели.

Теперь Траян Бесеску торжествует победу и уверяет, что румыны "отвергли государственный переворот" и сделали выбор в пользу европейского будущего. Но эта победа не сравнима с успехом, достигнутым румынским президентом в схожей ситуации, когда в ходе предыдущей попытки импичмента в 2007 году его поддержало более 70 процентов румын. После этого антипрезидентская коалиция в парламенте попросту развалилась, и Бэсеску удалось в короткие сроки вернуть себе всю власть. Ничего подобного сейчас не произошло: хотя до явки в 50 процентов дотянуть не удалось всего 3,5 процента, зато против Бэсеску высказалось 87,52 процента его участников. Если правительству нужно было продемонстрировать президентскую непопулярность - то ему это удалось.

Произошло именно то, чего более всего опасались наблюдатели – власть теряет авторитет, но сохраняется. Главный кабинет страны продолжит занимать человек, которому не доверяют миллионы румын. В правительственных креслах останутся те, кто организовал всю эту авантюру, не просчитав ее последствий. На самом деле главная победа Траяна Бэсеску – не в том, что он сорвал референдум, а в том, что он привнес в румынскую политику свой стиль – стиль всепоглощающей самоуверенной безответственности. Этой бациллой заражены как его сторонники, которые быстро становятся его противниками, так и его противники, легко становящиеся его сторонниками. Бэсеску рано или поздно уйдет – результаты референдума не оставляют ему никаких шансов на продолжение политической карьеры. Но румынской политической элите придется еще долго выдавливать из себя Бэсеску с его широковещательными обещаниями и рискованными ходами, с его успехами и неудачами, с его умением превращать сторонников в злейших врагов и говорить избирателям именно то, что они хотят услышать. По большому счету, Траян Бэсеску был выдающимся политическим мистификатором и азартным игроком – и всем, кто приходил в румынскую элиту после него, очень хотелось подражать президенту и одерживать победы с такой же легкостью. И теперь в стиле Бэсеску – Бэсеску, который в очередной раз выжил и в очередной раз готовится к новому бессмысленному противостоянию с оппонентами – живет уже вся страна.




http://www.politcom.ru/14283.html
Krynica

[Главред] Национальность? Форпост! Зачем Приднестровью российская военная база

Русский писатель Виктор Ерофеев недавно делился с соотечественниками впечатлениями о пребывании в Калининградской области, которая, находясь буквально в центре Европы, между Литвой и Польшей, все никак не может обустроить у себя нормальную туристическую жизнь. «Коса та же, а все по-другому и грубости резко меньше», - сравнивает Ерофеев Россию и Литву. Не знаю, был ли писатель в знаменитом Светлогорске, одном из лучших балтийских курортов, когда-то притягивавшем всю немецкую (и российскую) знать. Но если был, то не мог не заметить большой плакат, напоминающий, что «Калининградская область – западный форпост России». А какой отдых на форпосте, какое благополучие? На форпосте можно только прозябать, пряча за большими плакатами неумение работать и нежелание хоть что-то менять.

О калининградском плакате я вспомнил, когда узнал, что власти непризанной Приднестровской Молдавской Республики тоже хотят быть российским форпостом и предложили стране, с которой они даже не имеют границ (но от которой регулярно получают финансовую помощь, позволяющую оставшемуся в Приднестровье населению не думать о переменах) устроить на своей территории военную базу. Желание повторить судьбу Калининграда неистребимо в советских людях, хотя, по-моему, этот пример должен настраивать на невеселый лад: невозможно сравнить то, как развиваются Польша, Литва и Калининградская область, и доказать самому себе, что самое лучшее в жизни – стать форпостом.

О желании иметь военную базу не раз говорил бывший президент Приднестровья Игорь Смирнов, сохранивший на небольшой территории нескольких районов Молдовы настоящий советский заповедник, время в котором остановилось на десятилетия. Живой символ сепаратизма и борьбы за права ущемляемого страшными молдавскими сепаратистами тираспольско-бендерского населения оказался, как и следовало ожидать, заурядным мелким жуликом, разворовывающим российскую помощь с помощью собственного сына. Но преемнику Смирнова Евгению Шевчуку непросто и не может быть просто: несколько районов Молдовы, по определению, не могут быть самостоятельно функционирующим организмом. Иждивенцами на российской шее – это да. Черной дырой для контрабанды и злоупотреблений – это да. Но вот реформированной республикой – извините.

Единственное, в чем Приднестровье может преуспеть, – это сдерживать развитие самой Молдовы и ее европейскую интеграцию. Конечно, когда у соседа хата горит, это необыкновенно приятно, но сам ты от пожара не ообогатишься. И тогда появляются спасительная идея – форпост! Она лучше, чем любые мысли о будущем развитии проблемного региона, она позволяет без колебаний дать ответ на вопрос, «кто такие приднестровцы»? А никто – обслуга российской военной базы. Плохо разве? И кормить будут.

Проблема Тирасполя, что Кремль вряд ли решится на такой военный эксперимент на границах Украины и Молдовы: все же у нас не Кавказ, ситуацию на котором Россия уверенно дестабилизирует вот уже третье десятилетие. Но идея форпоста интересна с психологической точки зрения, потому что напоминает о советском человеке, для которого важно было не достойно жить и развиваться, а все время противостоять мифологической угрозе, создавая великолепные возможности для продолжения процветания кучки паразитов, вскарабкавшихся на номенклатурные высоты. Оказывается, эта психология неистребима. Наша национальность все еще «форпост».





http://www.glavred.info/archive/2012/08/10/164235-1.html