June 16th, 2012

Krynica

Вино без одуванчиков

С Рэем Брэдбери прощаются как с последним великим фантастом ХХ столетия, хотя, если разобраться, как раз фантастом-то он никогда и не был. Жанр, столь полюбившийся миллионам читателей во всем мире, существовал до Брэдбери на страницах книг гениальных путешественников, таких как Жюль Верн или Обручев – и расцвел после него, в ярких аллюзиях фэнтези. Но Брэдбери – как и другие великие фантасты ушедшего века, как и Азимов, Лем, Стругацкие, Кларк или Пьер Буль – был реалистом. Просто реальность современного ему мира была столь страшна, что описывать ее можно было только в фантастических категориях.

Если мы посмотрим на годы жизни Брэдбери, мы увидим, как изменился мир после его рождения. Безумная Крупская уже составляла список запрещенных книг, психопатичный Геббельс спустя всего несколько лет будет бросать эти же книги в костер. После книг начнут сжигать и душить людей, как в самые сумрачные столетия средневековья. Святая инквизиция, казавшаяся перевернутой страницей истории, воскресла и начала свою кровавую жатву...

«451 градус по Фаренгейту» в Советском Союзе называли социальной утопией, хотя это была просто великолепная реалистическая книга. В Москве или Киеве ее читали люди, боявшиеся принести домой что-то запрещенное, не читавшие – а сквозь завывания глушилок слушавшие произведения собственных классиков, знавшие, что есть библиотеки для «плебеев» и «избранных», «спецхраны» и госархивы.

В 1989 году на полке в кабинете заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС я увидел все книги, которые мечтал прочитать в детстве – Солженицына и Аксенова, Гладилина и Оруэлла – в белых обложках без заглавий, изданные для служебного пользования. Мой собеседник был пожарным из романа Брэдбери с одной только поправкой: сожженные книги он оставлял себе и расставлял на собственной книжной полке. До этого даже великий фантаст не додумался – потому что все же жил в Соединенных Штатах, а не в Советском Союзе и не мог до конца представить себе мир, который, по сути, описывал.

Но как в этом мире могли издаваться его книги? Почему армада пожарных не могла понять, что публикует собственный портрет? И как люди, читавшие книги Брэдбери в Советском Союзе, не понимали – а многие ведь не понимали и не понимают до сих пор – что читают описание собственной жизни?

Брэдбери не был путешественником, стремившимся к звездам. Он хотел, чтобы атмосфера путешествия воцарилась в нашей собственной жизни – атмосфера той взаимовыручки, доброты и консолидации, которую по нашу сторону океана привыкли считать надуманной и фальшивой «голливудской улыбкой». Его «Вино из одуванчиков» – это сигнал, четкое объяснение, что ради этой доброты совершенно не обязательно лететь на Марс.

Но кто из нас сумел понять и увидеть, что жизнь в Грин Тауне куда привлекательнее марсианских странствий? Кто в нашей стране заметил, что автор одной из самых трагичных антиутопий ХХ столетия остался ребенком, сумевшим сохранить в своей памяти солнечные блики своего детства – также, как сохранили их авторы «Жареных зеленых помидоров в кафе Полустанок» или «Убить пересмешника». Эта американская литература – литература Харпер Ли, Фэнни Флэгг или...Рэя Брэдбери всегда оставалась на периферии наших читательских интересов просто потому, что она – о настоящем, которого у нас никогда не было. А «451 градус по Фаренгейту» – это о выдуманном, которое у нас всегда было – и продолжается.



Источник: <a href=">http://society.lb.ua/culture/2012/06/08/155278_vino_bez_oduvanchikov.html?print</a>
Krynica

Тупик недоверия

"У нас есть огромные сомнения по поводу того, могут ли выборы быть признаны честными и свободными, если Юлия Тимошенко и другие лидеры оппозиции не смогут принять в них участия" - заявила украинскому изданию "Коммерсанта" пресс-секретарь координатора европейской внешней политики Кэтрин Эштон Майя Ковачевич. Это заявление лишь подтвердило предположения, неоднократно высказывавшееся наблюдателями после ареста и приговора бывшему премьер-министру: на Западе этот приговор будет восприниматься в первую очередь как насильственное устранение главного оппонента Виктора Януковича с политической сцены страны и попытка повлиять на результаты как парламентских, так и президентских выборов.

Очевидно, что харизма и кипучая энергия госпожи Тимошенко могли бы обеспечить оппозиционным силам дополнительные очки в ходе выборов в парламент. А на президентских выборах Тимошенко могла бы вновь бросить вызов Януковичу хотя бы уже потому, что она - единственный оппозиционный политик, имеющий стабильный электорат не только на западе и в центре страны, но и на востоке. Поэтому объяснять произошедшее с Тимошенко банальной местью победителя президентских выборов - значит, намеренно упрощать Януковича и не замечать его намерений сохранить безальтернативную власть в стране на неопределенный срок. И на Западе это поняли раньше, чем на самой Украине. Именно поэтому вопрос признания легитимности парламентских выборов остается дискуссионным - даже если оппозиция будет в них участвовать и подсчет голосов не будет явно сфальсифицирован (что на сегодняшний день представляется весьма сомнительным), само ограничение права гражданина проголосовать за наиболее популярных политиков может поставить под сомнение готовность Запада иметь дело с новой законодательной властью.

Впрочем, у Виктора Януковича есть средство изменить ситуацию в свою пользу - если только это можно счесть пользой. Украинский президент может просто... отдать распоряжение проиграть выборы. Это несложно - достаточно провести выборы честно. При той растущей непопулярности, которой сегодня пользуется Партия Регионов, выиграть выборы "просто так" она не сможет. А вот если в парламенте сформируется оппозиционное большинство и оно создаст новое правительство, если депутаты изменят законодательство и освободят Юлию Тимошенко, Юрия Луценко и других политзаключенных, если Янукович согласится с этими решениями и поделится властью - тогда даже Кэтрин Эштон не сможет сказать, что выборы были нечестными.

Но Янукович не сделает этого никогда. Сама система подготовки власти к парламентским выборам исключает честную победу и проигрыш. Отвечающий за избрание депутатов по партийным спискам секретарь Совбеза Андрей Клюев и курирующий мажоритарщиков глава президентской администрации Сергей Левочкин устроили между собой настоящее соревнование за лучший результат. Еще одно важное обстоятельство, исключающее возможность маневра - это деньги: депутатское место оплачивается, и более выгодного политического бизнеса на Украине сейчас нет. Поэтому проигрывать выборы - означает еще и возвращать средства! Ну и потом Янукович просто не хочет проиграть - он не понимает зачем ему это, когда и так все хорошо.

Поэтому вместо решения принципиальных вопросов Киев тешит себя надеждами. Министры Януковича разъезжают по миру в поисках потенциальных союзников, способных повлиять на европейских "ястребов" и пытаются традиционно разыграть российскую карту, пугая европейцев и американцев то экспансией Путина, то своим будущим союзом с Россией. Но ни их обещания, ни их угрозы никто больше не воспринимает всерьез. Украинский поезд пришел в тупик недоверия.



http://www.politcom.ru/13987.html
Krynica

Печать несвободы

Прежде всего хочу сказать, что горжусь своими российскими коллегами, вышедшими к Следственному комитету. И уверен, что разочарование, выражаемое многими после примирения главы Следственного комитета и главного редактора "Новой газеты", сменится трезвой оценкой того, как изменилось самоощущение самого журналистского сообщества России.
Для того чтобы понять, как важно это изменение настроений, давайте разберемся: что в России есть сейчас? Свободная российская журналистика или Система, контролируемая властью? Может быть, мы скажем себе честно: никакой свободной российской журналистики нет уже несколько десятилетий кряду. Она начала исчезать после появления на рынке Владимира Гусинского и пальбы по Белому дому и окончательно завершила свое существование в ходе переизбрания Бориса Ельцина на второй срок. Все последующее было эпохой закручивания гаек, подогнанных аккурат к избранию на второй срок Владимира Путина. С этого момента мы живем как бы вне журналистики. У нас есть только пропаганда - и маргиналы.

Означает ли это, что ничего нельзя сказать? Нет, не означает. В ельцинские годы сказать можно было многое - но в рамках Системы отношений между олигархами. В путинскую эпоху сказать можно уже меньше, но отголоски правды иногда прорываются в эфир и на газетные полосы. Однако сказать правду - это полдела. Дело - это быть услышанным. Именно это право у нас отобрали еще в 90-е. Те, кто хочет писать и говорить правду, лишились аудитории и авторитета. Их загнали в специальные резервации, которые являются средствами массовой информации с той же условностью, с которой были ими коммунистические газеты. Да, возможно, это средства информации, но уж точно не массовой. Любой побег из резервации - это побег в никуда, в интернет или расстрел в подъезде.

Я хочу, чтобы мои коллеги огляделись по сторонам. И поняли, что практически все из них находятся внутри Системы взаимоотношений власти и общества, не допускающей свободной прессы в принципе. Да, в этой системе есть откровенные подонки, обслуживающие власть с азартом мазохистов, - и есть честные люди, пытающиеся сделать хоть что-то. Но в современной России не может быть демократической газеты, демократической радиостанции, демократического журнала. Не может, перестаньте себя обманывать наконец! Могут быть издания, которым разрешают казаться - или даже до определенной меры быть - демократическими. Но их возможность быть услышанными всегда ограничат - тиражом, ареалом распространения, фальшивым плюрализмом в эфире. И еще: всегда будет грань, через которую нельзя переступать. Всегда. И если ты руководишь этим изданием - а у такого проекта, как у "Литературной газеты" советских времен, всегда один-два главреда на пару десятилетий, - ты будешь чувствовать эту грань лучше любого чиновника. И понимать, что может произойти с твоим подчиненным, преступившим эту грань. Да что понимать - знать: мы все это знаем. А если грань перейдена? Если грань перейдена, нужно сделать все, чтобы вернуться на исходные позиции. Все возможное!

Именно поэтому меня поражают те, кто в среду восхищался Дмитрием Муратовым, а в четверг объявил его приспособленцем. Ну зачем же так? Главный редактор "Новой газеты" не приспособленец и не святой. Был бы он святым - не был бы главным, да и и газеты бы никакой не было. Был бы приспособленцем - давно бы редактировал какую-нибудь "Комсомолку", одним из лучших журналистов которой он был еще в 80-е - 90-е годы. Главный редактор "Новой газеты" - как и главный редактор "Эха Москвы", например, - игрок. И председатель Следственного комитета, кстати, тоже. Просто чиновники и журналисты играют в России в разные игры. Просто у Муратова и Бастрыкина скорее всего совершенно различные представления о том, какой должна стать Россия в результате их маневрирования. Я почему-то думаю, что это вообще две совершенно различные страны.

Но пока они живут в одной. В одной России. В одной Системе. Вы хотите, чтобы было иначе? Тогда измените эту страну! Вы уже меняете ее тем, что говорите людям правду? Тогда скажите правду самим себе и приготовьтесь к долгой и затяжной борьбе за право быть услышанными российским обществом.

Если эта борьба увенчается успехом, на газетном рынке новой России скорее всего не будет никакой "Новой газеты", а рядом с "Эхом Москвы" появятся десятки разговорных радиостанций. Ну и что с того? Вы все равно будете вспоминать эти резервации свободы и полусвободы со смешанными чувствами благодарности и сочувствия - как бывшие советские люди до сих пор вспоминают "Литературную газету" Чаковского и "Новый мир" Твардовского. Кстати, Чаковский и Твардовский были куда более системными людьми, чем Муратов с Венедиктовым. Но без них не было бы нас, понимаете?

Если эта борьба увенчается успехом, нас с вами в журналистике, кстати, тоже не будет - мы ведь сформированы внутри этой самой Системы, пусть даже и в противостоянии ей. Но это неважно. Ведь мы с вами всегда с благодарностью вспоминали тех советских журналистов, кто пытался говорить нам правду, даже когда само это слово было испошлено.

Вот и нас с вами будут вспоминать

www.grani.ru