July 2nd, 2010

Krynica

Деревья тоже умирают

«Это интервью предназначено для иностранных журналистов?» – кандидат в члены политбюро ЦК Компартии Украины и секретарь ЦК КПУ Леонид Кравчук внимательно посмотрел на меня, корреспондента только что созданного в Москве информационного агентства «Интерфакс». Я спросил у Леонида Макаровича, уже хорошо известного по своей телевизионной полемике с инициаторами создания Народного Руха, о том, как он относится к появлению независимой Компартии Литвы и ее лидеру Альгирдасу Бразаускасу.

«Я отвечу вам. Товарищи в нашей республиканской партийной организации недооценивают позицию литовских коммунистов. А мне импонирует то, что говорит товарищ Бразаускас».

Будущий президент Украины откинулся на спинку стула. Знакомая теперь ироничная улыбка тогда лишь пряталась в уголках губ, скрываясь за гораздо более привычным для меня прищуром высокопоставленного партийного чиновника. Но я увидел эту улыбку и расшифровал эти слова. Для меня они означали простой вывод: независимость Украины – теперь лишь вопрос времени. Зерна суверен-коммунизма, брошенные в литовскую почву Альгирдасом Бразаускасом, проросли и здесь.

Сегодня мало кто понимает, какого маштаба личность оказалась во главе первой в Советском Союзе независимой Компартии, а затем и возрожденного Литовского государства. Альгирдас Бразаускас был настоящим политиком. Политиков в Советском Союзе вообще было мало. Были партийные реформаторы – такие как Горбачев. Были великие разрушители, мыслившие корпоративными интересами, – такие как Ельцин. Были толпы профессиональных революционеров и тьма профессиональных охранителей. Но политик – человек способный предложить совершенно новый поворот и при этом думать о собственной стране, о ее будущем. Это и был Бразаускас. Конечно, мало кто поверит, что без него не случилось бы крушения империи, независимости Литвы, независимости Украины... Сейчас легко говорить о неотвратимых процессах. Но для того чтобы эти объективные процессы восторжествовали, не только сторонникам независимости своих стран, не всегда многочисленным, но и партийным элитам нужно было подать вариант существования в новых условиях. Этот вариант и был предложен Бразаускасом. Но он рисковал гораздо больше, чем все те, кто потом пошли его путем в Киеве, Минске или Ташкенте. Они покидали мертвую партию и агонизирующую империю. Бразаускас бросил вызов живому и все еще сильному организму – и выиграл. Это и был поступок настоящего государственного деятеля в период, когда даже сама возможность восстановления Литовской республики все еще казалась фантастической.

Мне трудно сосчитать, сколько раз я встречался с Бразаускасом в Москве, Киеве или Вильнюсе. Нередко это были самые принципиальные моменты его жизни – когда он приехал в Москву после выхода Компартии Литвы из КПСС, когда победил на президентских выборах, когда вернулся в политику после отставки с поста главы государства уже в должности премьер-министра Литвы... И при этом я не могу заставить себя вспомнить ни одного впечатляющего эпизода. Так много было в нем масштаба, уверенности в себе, разумности и точности, и так мало эпатажа. Он был, как огромный дуб в литовском лесу. Невозможно было даже представить себе, что деревья тоже умирают.

www.profil-ua.com
Krynica

От партии к народу

Вчера в Вильнюсе простились с первым президентом послевоенной Литвы Альгирдасом Бразаускасом. Смерть эта прошла почти незамеченной в российском информационном пространстве. Это неудивительно: за прошедшие десятилетия Литва стала для россиян настоящей заграницей, и похороны одного из ее политических деятелей вряд ли могут стать поводом для раздумий и анализа. Но Бразаускас не просто первый литовский президент нашего времени. Он еще и настоящий герой горбачевской перестройки - причем, пожалуй, единственный из героев, кто решил не указывать своему народу, как ему жить, а действовать заодно с народом.
Перестройка провалилась и превратилась в крах советской империи прежде всего потому, что Горбачев и все остальные партийные реформаторы хотели дать нам гласность, ускорение, прожектор и прочие удовольствия - а всю власть оставить себе. Ельцинские реформы превратились в путинскую стабилизацию и медведевскую модернизацию потому, что Ельцин и все остальные антипартийные реформаторы хотели дать народу ваучеры, новую конституцию, двухпартийную систему и прочие блага цивилизации - а всю собственность оставить себе. Медведевская модернизация выродилась, не начавшись, потому что ее снова навязывают сверху, снова хотят построить Россию в Сколкове, а не в России - чтобы оставить себе все преимущества настоящей власти в послушной стране. Collapse )