May 29th, 2010

Krynica

Мать России

На дне рождения Ирины Винер - а праздник этот по обыкновению собирает важную часть российской политической и предпринимательской элиты: вот и на этот раз были первая леди Светлана Медведева, главный - в недавнем прошлом - конкурент ее супруга Сергей Иванов и другие замечательные персоны - Алишер Усманов предложил тост за присутствующую здесь же мать России. Разумеется, не за Светлану Медведеву. И конечно же, не за собственную супругу г-жу Винер - она ведь только мать российской художественной гимнастики, что, впрочем, в предложенных обстоятельствах тоже дорогого стоит. А за Наину Иосифовну Ельцину. И, пожалуй, этот тост был главным тостом дня рождения знаменитого тренера и мог бы стать хорошим эпиграфом к книге о российской политической реальности последних десятилетий.

Наина Иосифовна начала писать такую книгу. Конечно, в ее мемуарах будет немало теплого, личного, немало воспоминаний о неординарном человеке, который для нее был мужем и отцом ее детей, а для России стал архитектором той самой политической системы, в которой и живут современники Наины Иосифовны. Но Наина Ельцина не просто вдова первого российского президента. Она еще и мать Татьяны Юмашевой, нового блогера, осторожно, но уверенно идущего по минному полю воспоминаний в известном только "Семье" направлении. И она теща Валентина Юмашева, автора всех книг воспоминаний самого Бориса Николаевича. Не секрет, что книги эти были не просто мемуарами и не просто беллетристикой. Они были прежде всего политическими событиями, влиявшими на расстановку сил в элите, на оценку тех или иных фигур и их возможные перспективы. И еще - самым главным в книгах Бориса Ельцина было не то, что в них было написано, а то, что в них так и не было сказано.

Этот закон недосказанного в полном смысле распространяется на будущие мемуары Наины Ельциной. Понятно, что вдова первого президента может многое рассказать - и о многом умолчать. Ведь именно она смогла сказать россиянам правду о механизме преемничества. В непростые для "Семьи" дни 1999 года, когда премьеры менялись как плохо пошитые перчатки и многие подозревали Ельцина в сумасбродстве, в утрате того инстинкта политического самосохранения, который, собственно, и позволил ему стать "царем Борисом", только Наина Иосифовна сказала, что в заменах премьеров нет случайностей, что они подчиняются логике процесса. И так оно и было: шел методичный поиск лояльного, удобного, не способного изменить систему преемника. И как только такой человек был найден - он не только был назначен премьером, но и поименован преемником. Наина Ельцина оказалась права, потому что - в отличие от многих, возомнивших себя хозяевами жизни или большими специалистами по российской действительности, - она знала все. Ну, или почти все.

Вот тут-то и возникает самый главный вопрос: будет ли в ее книге все, почти все или же это будет просто семейная сага? И этот вопрос важен прежде всего для нескольких читателей, один из которых работает премьер-министром Российской Федерации и раздумывает о естественном возвращении на президентский пост. Этот человек хорошо знает, что ельцинские мемуары были не столько книгой, сколько набором сигналов, посылаемых с капитанского мостика и понятных только морским волкам. И ему очень интересно, станут ли таким набором сигналов мемуары Наины Иосифовны и когда можно будет ознакомиться с текстом - до президентских выборов 2012 года или все же после - что серьезно меняет дело.

Накануне этих выборов между двумя главными выдвиженцами российской олигархии - Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым - развернется (и уже идет) настоящая борьба. Тандема больше может и не быть, выдвижение одного может означать конец карьеры другого. И в самом деле: ну зачем Медведеву Путин, если его изберут президентом на следующий - шестилетний - срок? А Путину Медведев уж и подавно не нужен, он как-нибудь следующие 12 лет и без него проживет. Короче говоря, ставки очень высоки. И в этой игре прошлое становится не менее важным аргументом, чем настоящее и будущее.
Krynica

Так не победим

Коллеги по театральному цеху вспомнили о Михаиле Шатрове только в день его смерти. Ведущие телевизионных новостей читали биографию некогда знаменитого драматурга с некоторым даже недоумением. Сами названия написанных им пьес сейчас смотрятся как театральное приложение к большой пропагандистской машине недавнего прошлого – «Большевики», «Так победим!»... Людям, не жившим в советскую эпоху, уже и не объяснишь, что на пьесы Шатрова во МХАТ было невозможно достать лишний билет, что зрители ходили на них по своей воле, а не по разнарядке – чтобы услышать с театральных подмостков правду. И вместе с тем – вот удивительный парадокс – пришедший за этой правдой зритель вполне мог оказаться в этом наэлектризованном зале соседом Леонида Ильича Брежнева: ведь на премьеру одной из пьес Шатрова политбюро ЦК КПСС пришло чуть ли не в полном составе, и уже понемногу утрачивающий связь с реальностью генсек долго и громко выяснял, нужно ли приветствовать Владимира Ильича, когда тот покажется на сцене. И ничего удивительного в этом стремлении выяснить протокол общения с вождем не было. Брежнев только что выписал давно умершему Ленину партбилет №1 (себе, разумеется, взял №2) и мог с трудом отличать реальность от партийного вымысла.

В этом душном зазеркалье настоящему художнику было не то что трудно творить – невозможно просто жить и дышать полной грудью. А тут еще постоянное давление, требования поставить спектакль к очередной круглой дате... Шатров, очеловечивавший вождей, был для театральных реформаторов своего времени просто находкой. Олегу Ефремову было не стыдно ставить его пьесы о большевиках. Олегу Табакову и Александру Калягину – не стыдно в них играть. А все потому, что драматург был предельно искренен. Сам воспитавшийся в околономенклатурной среде, убежденный, что ленинское учение было извращено грозным наследником основателя большевистской партии, он населял свои пьесы «хорошими» и «плохими» вождями. Он заставлял какого-нибудь Свердлова говорить Ленину то, что думал каждый порядочный человек 70–80-х годов прошлого века. Простые слова о честности намерений, о порядочности, о том, что цель не оправдывает средства...

Это сейчас мы знаем, что никакой Свердлов – и уж тем более Ленин – ни о чем подобном не то что не говорил – и помыслить не мог! Что большевистские лидеры были, по сути своей, мерзавцами. И самое страшное – когда они были гениальными мерзавцами, как Ленин или Троцкий. И что они уж никак не могли мыслить нравственными категориями, присущими Шатрову или Ефремову. Но Шатров был убежден, что они мыслили именно так – и со своей иллюзией никогда не расстался. Собственно, эта иллюзия и была самым большим его талантом – талантом честного советского человека.

С другой стороны, мы все – Шатровы. Мы до сих пор ищем благие намерения в преступной системе. До сих пор наивно верим, что строй может быть людоедским, а вождь – замечательным. До сих пор считаем, что наши новые генсеки, переименовавшиеся в президентов, и знать не знают о коррумпированности окружения, а сами питаются исключительно нектаром. До сих пор заходимся в восторге, когда нам показывают ничего никогда не кравшие руки. До сих пор соглашаемся, что можно быть вором и профессионалом одновременно.

Потому так и живем.

www.profil-ua.com